Как нам жить без Туркменбаши?

...озабоченно поглядывающих на газовые счетчики и счета за отопление…

Матерый был человечище!

Великий Сердар (вождь) и Баши (отец) всех туркмен, первоисточник «Рухнамы» («Духовности»), пожизненный президент и дважды Герой Туркменистана, Пророк нового варианта ислама (заменившего в нем Мухаммеда) и автор нового алфавита, а в миру – скромный бывший секретарь республиканского ЦК Компартии Сапармурад Атаевич Ниязов скоропостижно скончался 21 декабря по причине остановки сердца.

Смерть обладателя этих многочисленных титулов (мы упомянули лишь часть из них), чьи не менее многочисленные золотые статуи расставлены по всей Туркмении, обладавшего властью не просто править государством, а лично регулировать все сферы его жизни, вплоть до смены названий дней недели, для его подданных сродни вселенской катастрофе.

И даже веет чем-то мистическим – учитывая, что Туркменбаши помер в тот самый день, когда в древности отмечали смерть (или схождение в преисподню) светлых богов, которые затем воскресали в наступавшие после этого языческие рождественские праздники. Кстати, будет неудивительно, если среди туркмен появится секта верующих в скорое воскрешение их Сердара.

Глупости? Отнюдь! Глупым было бы рассматривать Ниязова исключительно как обычного диктатора. С точки зрения европейцев и американцев, которые все меряют своей шкалой степени политической свободы: есть в стране свободные выборы или нет, есть оппозиция - или же сидит в тюрьме. Но эта шкала никогда не учитывает специфику диктатур и особенности отдельных государств.

Туркменбаши был уникальным явлением даже для Средней Азии, с ее древними патриархальными традициями. Типично азиатских режимов там предостаточно – в тех же соседних с Туркменистаном государствах. Но Ниязов далеко превзошел даже средневековых халифов, обладавших и светской, и религиозной властью.

Халифы были лишь скромными наместниками Аллаха и пытались трактовать Коран. Ниязов сам создавал «священные писания», а культ его личности намного превосходил сталинский. Это было гораздо больше и, скорее, напоминало обожествление египетских фараонов или римских цезарей. И как римские цезари, Туркменбаши мог позволить себе немного почудить.

Он закрыл в республике все районные библиотеки (мол, все равно туда никто не ходит!) и все провинциальные больницы, запретил оперу, балет, эстраду и цирк. Запретил артистам петь под фонограмму, а телеведущим – пользоваться макияжем. Запретил вставлять золотые зубы и носить бороды.

Переименовал все месяцы в году (назвав январь в честь себя, апрель – своей мамы, май – своего любимого поэта) и дни недели. Написал новый алфавит, а заодно и «Рухнаму» - священную книгу всех туркмен, объявившую их основателями человеческой цивилизации. Повелел высадить в Каракумах лес и построить зоопарк для пингвинов. Ввел несколько оригинальных государственных праздников – например, день рождения своей любимой мамы, а также День Мускусной Дыни. Объявил вне закона инфекционные заболевания.

Юлий Цезарь и Гай Калигула пристыженно курят за мраморной колонной. Пожалуй, это можно сравнить только с господствующим в КНДР культом Ким Ир Сена и «идей чучхе». Хотя на фоне Туркменбаши блекнут и чучхе.

В то же время Туркменистан положительно выделялся на фоне своих соседей – тоже не бедных на природные ресурсы, но почему-то пребывающих в такой нищете, что оттуда толпами сбегают граждане. Конечно, тут играет роль и тот факт, что Ниязов закрыл своим подданным свободный выезд из страны, а нелегально через пески сможет убежать не каждый. Но все же многие отмечают полное отсутствие на стройках капитализма в России и Европе туркменских гастрабайтеров или лавочников. Узбеки есть, киргизы и казахи есть, таджики просто таборами бродят, галдят на рынках азербайджанцы – а туркмен нет.

Видимо, дело еще и в том, что Туркменбаши не всю выручку за газ оставлял в западных банках, как пишут сейчас европейские газеты, сообщившие о неких ниязовских миллиардах. Кое-что он пускал и на строительство в своем «халифате» роскошных зданий и парков, полезных объектов социального назначения – и бесполезных мавзолеев и памятников самому себе. Опять же – тарифы на коммунальные услуги в Туркменистане чисто символические, а бензин дешевле только в Кувейте.

Несмотря на то, что в стране была упразднена вся промышленность, кроме той, что имеет отношение к добыче, энергетике и орошению, голодных бомжей, роющихся в помойках, в Туркменистане никто не видел.

Судя по всему, Сапармурад Ниязов создавал утопическое государство, подражающее аравийским нефтяным королевствам. Экономика которого зиждилась чисто на добыче и экспорте газа, в котором из городов должна была существовать только столица (максимум еще пару областных центров), сияющая в своем великолепии – а все остальное население должно было жить в сельской местности. Жить в традиционных национальных условиях – и быть их хранителями. То есть ходить в тюбетейке и халате, сушить кишмиш и курагу, пасти баранов да бренчать на дутаре.

Сталин использовал свою власть, чтобы вытащить СССР из деревни и превратить ее в индустриальную страну с образованным населением. Туркменбаши употребил свою власть, чтобы загнать своих подданных обратно в кишлаки, на уровень 19 века. Впрочем, туркмены особо и не протестовали.

Но что более удивительно, за все эти годы не было слышно серьезной критики режима Ниязова со стороны западных поборников демократии. Запад ограничивался редкими, очень короткими нейтральными фразами о «диктатуре», но даже не заикался о том, чтобы поставить под сомнение почти 100% результат очередного переизбрания Туркменбаши или объявить его режиму хоть какие-нибудь санкции. То есть диктатуру мы признаем – но против нее ничего не имеем!

А с чего бы Западу что-то иметь против луноликого Сердара, если он был для него мирным чудаком, который ни с кем не ссорился, занимал в международной политике абсолютно нейтральную позицию, а главное – щедро и недорого торговал своим газом. Ради этого можно было закрыть глаза и на аресты опальных туркменских вельмож (оппозиционерами их можно назвать ну очень символически). Ну а ставить себе золотые памятники и называть своим именем месяцы в году демократия отнюдь не запрещает.

Поэтому и великий борец за демократию во всем мире Виктор Ющенко, так резко в свое время отозвавшийся о «кубинском режиме», относился к Туркменбаши с такой же братской любовью, как и к своему куму Михаилу Саакашвили. И за два года ни разу не позволил себе отпустить в адрес Туркмении ни единого слова, хотя бы отдаленно напоминающее «диктатуру» или «тиранию». Оно понятно: а ну как вдруг обидится и отключит газ!

Туркменбаши умер – да здравствует Туркменбаши!

За время 21-летнего бессменного правления Ниязова (сначала в роли первого секретаря, потом – президента) в Туркменистане выросло целое поколение. Да и многие люди старшего возраста уже привыкли чувствовать себя детьми заботливого Туркменбаши. То есть в стране образовалась психологическая зависимость населения от своего лучезарного правителя. Разрыв, которой будет для туркмен чрезвычайно болезненным.

Проблема, во-первых, в том, что из эпохи советских «красных баев» Туркменистан быстро перескочил в эпоху Ниязова – и таким образом, никогда не знал иной политической ситуации. Все эти демократы, оппозиционеры, исламисты, террористы, приватизация, рынок и прочие явления, вполне естественные для всех постсоветских республик, туркмены могли видеть только в телевизоре. Вероятно даже, что среднестатистическому туркмену разговоры о демократии столь же непонятны и скучны, как вам – переписка Энгельса с Каутским.

Во-вторых, проблема в том, что усопший Ниязов не оставил после себя наследника или приемника, который бы если не продолжил курс и культ Туркменбаши, то хотя бы достаточно сдержанно проводил реформы – чтобы не вызвать в стране политического и экономического хаоса. С распиливанием снесенных статуй, приватизацией мавзолеев под ночные клубы, разборками «братков» в малиновых халатах среди барханов. Если не похуже – массовыми беспорядками в столице и обороной райцентров от банд моджахедов.

Однако последний сценарий возможен только при вмешательстве извне и в довольно отдаленной перспективе, поскольку для этого необходимо подготовить в Туркменистане необходимую базу. Сейчас же там ни исламистов, ни неистовых революционеров просто нет. Небольшое число т.н. «оппозиционеров» находятся в эмиграции в Европе, где уже строят свои наполеоновские планы. Однако вряд ли они имеют хоть какую-то поддержку на родине.

А местные вельможи, судя по всему, предпочитают вести свои разборки исключительно под ковром, не прибегая к помощи массовки. Рядовые туркмены же, пребывающие в шоке (как мы будем жить?), не желают вмешиваться в большую политику. Собственно, последний раз они делали это в 20-х годах прошлого века, участвуя в басмаческом движении. После ликвидации которого в Туркмении на 90 лет воцарились тишь да гладь.

Судя по тому, что реальный преемник Туркменбаши так и не обозначился, можно предположить, что своего личного клана у Ниязова не было. В противном случае этот клан поставил бы во главе державы своего представителя – и на этом все закончилось. Возможно, Ниязов был «коллективным» лидером – то есть опирался на несколько кланов, служа для них незаангажированным арбитром.

Как бы там ни было, но на первом этапе смены власти в Туркменистане будет проходить борьба между кланами - и борьба эта будет вестись не за абстрактную власть, а за наследство Туркменбаши. Не только экономическое – в виде практически золотого газового вентиля, но и за пока еще существующее политическое. Ведь ситуация в республике такова, что новый президент может воспользоваться вакантным местом «отца всех туркмен», поскольку культ этот еще жив. И тогда мы получим второго Туркменбаши, который будет ставить свои золотые памятники и писать продолжение «Рухнамы».

Такой вариант устроил бы и внешние заинтересованные стороны – а это Россия, Иран, Китай и Евросоюз, отнюдь не желающие создавать в Туркменистане дестабилизацию. Опять же, благодаря газу.

Однако если Ниязов умудрялся дружить со всеми – и все оставили Туркменистан в покое, то неизвестно, удастся ли вести такую мудрую политику будущему лидеру страны. И если он примет сторону России, или Запада, или Ирана, тогда можно вполне ожидать, что проигравшая сторона будет стараться либо взять реванш, либо просто поступить по принципу «если не мне – то никому».

А вот Вашингтон в дестабилизации может быть очень заитересован – например, чтобы сорвать поставки газа, насолив тем самым и российскому «Газпрому», и его партнерам. Все равно кому: сорвут ЕС – хорошо, Китаю – тоже хорошо, поскольку оба они являются экономическими и политическими конкурентами Штатов.

Кроме того, США надеются использовать Туркменистан в качестве военного плацдарма на северном рубеже Ирана. А для этого Вашингтону необходимо иметь в Ашхабаде не нейтральное, а проамериканское руководство. В качестве такового идеально бы подошли те самые туркменские «оппозиционеры-эмигранты», но вот проблема – самим им просто не одолеть те кланы, которые сейчас стоят у власти в Туркменистане. То есть придется готовить массовку, собирать толпы, устраивать очередную «революцию»…

Будем с газом?

Украина хотя и является одним из основных покупателей туркменского газа, а также не прочь заработать на его реэкспорте, однако традиционно не рискует вести свою внешнеполитическую игру. К примеру, ведомство Тарасюка годится лишь для организаций «съездов украинцев» да издания антироссийских нот. Какая уж там борьба за туркменскую скважину!

Поэтому Киеву остается лишь пассивно созерцать, как за нее будут сражаться другие, и лишь принимать участие в чужих проектах, предлагая себя в качестве транзитной территории. В том числе для пока еще гипотетического обходного маршрута через Каспий и Кавказ, к которому проявляют интерес ЕС (для диверсификации поставок) и США - чтобы насолить Москве и взять этот маршрут под свой контроль для давления на Евросоюз.

Но пока сильные мира сего строят планы, как оставить друг друга с носом, Украина рискует потерять и то, что имеет.

Газовая бухгалтерия Туркменбаши была столь запутанной и секретной, что никто не может точно сказать, какие реальные объемы газа может экспортировать Ашхабад и какими запасами обладает. Покойный успел назаключать целый ряд договоров, наобещав всем просто-таки фантастические цифры. Понятно, что делал он это с единственной целью - еще больше увеличить значимость своей страны как крупного поставщика газа и тем самым еще больше упрочить свое положение. Никого при этом не обижая.

Кстати, Ниязов высказывался против Каспийско-Кавказского газопровода, благоразумно не желая ссориться с Москвой, поскольку почти все объемы туркменского газа могут экспортироваться только через российскую территорию. И эту монополию Россия терять не желает.

«Газпром» договорился скупать туркменский газ - столько, сколько можно, желательно вообще весь. План понятен – если Россия будет на корню перекупать туркменский, а лучше и весь среднеазиатский газ, то из простого транзитера она станет его монопольным продавцом.

Понятно также, что этот план совершенно не радует ни ЕС, ни США, но пока что они не могут создать ему реальную альтернативу, поскольку все существующие газовые маршруты из Средней Азии проходят через российскую территорию.

Проблема Украины в том, что если «Газпром» станет монопольным покупателем всего туркменского газа, то ей ничего не останется. Придется покупать у Миллера - прощай тогда газ по 130, и здравствуй газ по 230! А это не только болезненный удар по населению и предприятиям, но и закрытие весьма выгодной лавочки реэкспорта.

Вот почему украинскому руководству сейчас крайне необходимо мчаться в Ашхабад с мешком подарков для нового Туркменбаши и упросить его продлить существующие договора – или заключить новые, возможно, еще более выгодные. Разумеется, там они уже встретят представителей «Газпрома», которые будут уламывать новое руководство республики продать компании все имеющиеся объемы газа.

В этой конкуренции с «Газпромом» у Киева очень слабая позиция. Россия может заплатить за газ сразу, и заплатить хорошую цену (уже согласна по 100 долларов). Украина вынуждена торговаться – а кроме того, за время правления «оранжевых» она умудрилась задолжать Туркменистану за отпущенный газ.

Честно говоря, Ниязов не отказывал Киеву чисто по привычке никого не обижать и ни с кем не ссориться. Но будет ли таким добрым новый «отец туркмен» - вот в чем наиглавнейший вопрос!