На родине свиного гриппа

...в ужасных пробках и смоге, от которого жители защищаются масками. И, тем не менее, любая новизна стоит здесь на прочном фундаменте традиций, как испанских, так и индейских (мезоамериканских). Лучше всего это ощущаешь на центральной городской площади Сокало (Plaza Zocalo). На самом деле, она носит имя площади Конституции, но об этом как будто никто не помнит. В 1842 году здесь было решено установить памятную колонну в честь обретения Мексикой независимости от Испании (1821). Однако возвели только постамент – дальше дело не пошло. Он сиротливо простоял несколько лет и был разобран. Но с тех пор площадь иначе, как Сокало («Пьедестал»), не называют.

Ранним утром приятно прогуляться по этой огромной пустынной площади, украшенной гигантским флагштоком с мексиканским национальным флагом. Согласно индейскому мифу, бог солнца Уицилопочтли приказал ацтекам поселиться в том месте, где им встретится орёл, сидящий на кактусе, со змеей в клюве. После долгих странствий индейцам удалось обнаружить местность, которая полностью соответствовала описанию, данному богом. Так в XIV веке и был основан Теночтитлан, разрушенный конкистадорами в 1521 году. В 1821 году ацтекский орел стал мексиканским гербом, а в 1968 году его поместили и на флаг.



Не переборщив с текилой, вы без труда обнаружите на площади Сокало небольшой вход в метро, украшенный зеленой буквой М. Путеводители вообще-то не рекомендуют ездить мексиканской подземкой, но любителей контролируемого экстрима это вряд ли остановит. В большом подземном холле можно перекусить пиццей, а также запастись свежей прессой и носками, на случай если вы их забыли на родине. Внимание: цена поездки составляет всего два песо, по-нашему – 2 гривны. Понятно, что с такой таксой метро чрезвычайно востребовано среди небогатых мексиканцев, и в час пик народу столько же, сколько и у нас. Однако все под контролем. На каждом перроне на специальных возвышениях стоят полицейские, мужчины и женщины, в том числе весьма эффектные. Но деньги все-таки стоит спрятать поглубже: карманные кражи тут совсем не редкость.

Мексиканское метро – это не только транспорт, но и средство повышения культуры его пассажиров. В вестибюлях выставлены макеты архитектурных памятников, а переходы оформлены образовательными билбордами: картами звездного неба, историческими картинами и схемами развития жизни на земле. Борьба с безграмотностью населения по-прежнему актуальна! «Десять песо, десять песо», – раздается зычный крик внутри вагонов. Это торговцы-офени с «музыкальными рюкзачками» рекламируют свой товар – пиратские сборники на CD. Звукозаписывающим компаниям остается только кусать локти.

А станция «Терминаль Аэрэа» находится всего лишь в двухстах метрах от аэропорта имени Бенито Хуареса. Так что добраться до самолета можно за те же 2 гривны.

Парк Чапультепек – главное место отдыха жителей Мехико. На большой территории, где когда-то лилась кровь американцев и мексиканцев, находятся несколько музеев и даже зоопарк. Первое место среди этих достопримечательностей принадлежит Национальному антропологическому музею (Museo Nacional de Antropología). На территории в восемь гектаров собрано множество памятников традиционной культуры Мезоамерики: рельефы пирамид майя, скульптуры сапотеков, знаменитый «Камень солнца» и многое другое.

Дворец изящных искусств (Palacio de Bellas Artes), расположенный рядом с парком Аламеда (Alameda Park), украшают фрески великих мексиканских художников-монументалистов, в том числе и «Человек на перепутье» Диего Риверы. Её заказал Нельсон Рокфеллер для оформления нью-йоркского Рокфеллер-центра. Ривера, кумирами которого были русские революционеры, решил разнообразить обстановку центра международного капитала напоминанием о социальном протесте рабочих и крестьян. Так, среди героев его работы красовались фигуры Владимира Ленина и Льва Троцкого. Когда Рокфеллер увидел фреску, то попросил художника хотя бы убрать вождя русского пролетариата. Оскорбленный мастер отказался, тем более, что гонорар был уже получен. Некоторое время работа находилась в Рокфеллер-центре за занавеской, но, в конце концов, её смыли по приказу владельца. Диего Ривера назвал этот акт «культурным вандализмом» и сделал точную копию для Дворца изящных искусств в Мехико.