Язык языку – друг, товарищ и брат

…не обойтись. Вопрос только в том, какую из тамошних языковых моделей им выбрать…

В Киеве все спокойно?

Официально в Украине никаких проблем с языками нет. Как и со многими другими вещами тоже, на которые легче закрыть глаза, чем их решить – а там, глядишь, все само рассосется или забудется.

Отношение украинской бюрократии к вопросу о языках великолепно озвучил Иван Плющ в свою бытность спикером Верховной Рады: «В Украине нет никаких ограничений на использование русского языка. Я горжусь тем, что знаю два языка - украинский и русский, и дай Бог знать еще один – европейский». Неизвестно, выучил ли Иван Степанович свой «европейский» язык, но вот что касается ограничений русского языка, то с тех пор их прибавилось. Взять хотя бы перевод всей рекламы на государственный язык, хотя какое отношение реклама «сникерсов» и «тампаксов» имеет к державным регалиям, остается загадкой. Или достопамятная попытка запретить вещание на том же языке на украинских телеканалах.

Ну, у чиновника никогда не будет никаких проблем, если он не получит их официальный список от вышестоящего начальства. Что же касается политиков, то для них любая проблема или хотя бы намек на нее – это оружие предвыборной борьбы, лишний туз в рукаве. Но если ее решить, то… туза уже не будет. Уже нельзя будет набирать очки, обещая ввести двуязычие или возмущаясь по поводу «засилля московитскої мові в ефірі». Именно поэтому его вынимают, используют, а потом аккуратно прячут обратно. Вынимают перед избирателями и в канун выборов – так что сейчас для этого самое время.

Однако на этот раз ситуация несколько изменилась. С одной стороны, интерес избирателя именно к языковому пункту программы политика несколько угас. Но это не значит, что он наконец пропитался национальным самосознанием. Напротив, отмечено, что никогда еще украинский язык не находился в таком катастрофическом положении, как сейчас. Дело в том, что «квітне» он только в СМИ и кабинетах госслужащих. В жизни от него начали отказываться даже те украинцы, которые в 1989 году считали себя украиноязычными, о чем свидетельствует как ряд опросов, так и сравнительная статистика потребления украино- и русскоязычных книг, видеопродукции, газет и журналов. То есть население начало решать эту проблему по-своему.

Среди причин этого называют не только количественную и качественную скудность украиноязычной продукции – что довольно верно, поскольку кроме единственного образцового перевода «Гарри Поттера» она ничем массово интересным так и не пополнилась, а узкоспециализированные книги про УПА и Мазепу на бестселлеры не тянут. Еще одной причиной может являться реакция общества на языковую политику государства, что говорит о необходимости ее коррекции. Причем раз уж за объект подражания взята Европа, то и подгонять ее нужно под европейские нормы.

Франция – Англия – Германия

Но и тут найти консенсус весьма тяжело, поскольку единой языковой политики в странах Европы нет. В одних из них существует несколько государственных или официальных языков, другие придерживаются строгого моноязычия. Поэтому возникает вопрос – с кого брать пример?

Украинские национал-патриоты, конечно же, призывают копировать опыт Франции, Германии и Англии, в которых существует принцип «одна нация – один язык». Ну а в качестве аргумента этого выбора называют бесспорный факт: это три ведущие государства не только Европы, но и мира, и своего успеха они во многом добились благодаря консолидации нации.

Однако у этой медали есть и другая сторона. Давайте вспомним, как происходила консолидация этих наций. Во Франции это произошло в период 1789 – 1815 годов. Итог: полтора миллиона французов и столько же испанцев, немцев, русских, англичан, итальянцев, погибших в гражданских войнах, походах Наполеона, карательных акциях. Тем не менее, кельты Бретани, корсиканцы, эльзасцы до сих пор требуют автономии и официального признания их языка.

Чтобы жители немецких княжеств и королевств почувствовали себя единой нацией, понадобилось две мировые войны. Лозунг «одна нация – один вождь» обошелся миру в 50 миллионов убитых. Но и сегодня Германия разговаривает на десятке различных диалектов, а проблема баварского автономизма так и не исчезла. Что же касается Великобритании, то вряд ли можно назвать добрососедскими отношения ее титульной англо-саксонской нации не только с ирландцами (вспомним Ольстер), но и с шотландцами. Это, пожалуй, наихудший пример национальной политики.

Таким образом, для того чтобы в Украине было «как в Англии» (или Франции), сторонникам языковой чистоты придется действовать теми методами, какими ОУН очищала от «инородцев» Волынь. Или же сплавить единую нацию в горниле большой войны с внешним врагом. Но подобные методы приемлемы только для радикальных политиков вроде Олега Тягнибока. В Европе же даже бывшие «великодержавные» страны поняли, что путь к процветанию лежит через согласие…

Испания

Возможно, многие не знают, но родина Дон Кихота и Фернана Кортеса многонациональна. 70,6% ее населения составляют испанцы, 18,3% каталонцы, 8,1% галисийцы, 2,4% баски. Последняя попытка Мадрида сделать Испанию стопроцентно испанской предпринималась при диктаторе Франко. Но ни к какому результату, кроме обострения межнациональных отношений, вплоть до появления различных террористических организаций, это не привело.

В последние годы государство изменило свою национальную политику. Сегодня в Испании существует один государственный язык и три официальных, действующих в национальных автономиях: в Каталонии и Валенсии – каталанский, в Галисии – галисийский, в Стране Басков – баскский. Таким образом, говорящим на этих языках людям стало удобней учиться, работать, пользоваться литературой и СМИ, да и тамошние националисты удовлетворились. В результате социальная напряженность пошла резко вниз, на диалог пошли даже непримиримые террористы из ЭТА.

С другой стороны, это не принесло дополнительных проблем самим испанцам, поскольку эти языки действуют только в автономиях и не обязательны для всеобщего изучения, а значит не вызвали противодействия с их стороны. Опыт Испании в Европе считается одним из самых успешных и ставится в пример тем странам, где существуют языковые противоречия. Точно такую же модель ввела у себя Россия, предоставившая своим национальным автономиям право на официальные языки. Однако некоторые европейцы пошли еще дальше.

Бельгия – Финляндия – Швейцария

О Бельгии украинские национал-патриоты предпочитают говорить, только если речь заходит о НАТО или ЕС. Когда же им напоминают, что в этой стране два государственных языка, то они, как минимум, застенчиво замолкают. Как максимум – кричат, что «в Бельгії немає москалів».

К завоеванию мира бельгийцы не стремились, а государство образовалось путем слияния нидерландских и французских земель. В Бельгии 50,9% населения – это голландскоязычные фламандцы, 39% – франкоязычные валлоны. Если бы они начали выяснять, на каком языке им вести делопроизводство, то страна быстро развалилась бы на две части. Поэтому двуязычие для Бельгии – необходимая составляющая национального единства, основанного на принципе взаимоуважения. Для национал-радикалов это, конечно, нонсенс.

А вот в Финляндии шведов проживает лишь 6%, тем не менее, шведский является там вторым государственным – и знать его обязан каждый чиновник. Совершенно понятно, что это вызвано уже не необходимостью, а исключительно уважением к нацменьшинству. При этом на шведский язык перешли и около 5% финнов, что однако не вызывает отчаянных криков об угрозе для «рідної суомської мови», более того, в Финляндии и националистов-то нет. Но ее граждане знают, что основа их державности не язык, а национальное согласие и экономика.

Ну а самая многоязычная страна, конечно же, Швейцария. Там государственных языков аж четыре: немецкий, французский, итальянский и ретороманский. Интересно, что на последнем разговаривает всего 0,8% населения.

Кого хочешь выбирай…

Что из всего этого может подойти Украине? Конечно же, правый политический фланг и идущие ему на уступки чиновники однозначно за «французский вариант» в украинском исполнении: медленное выдавливание русского языка, в надежде, что лет через 20 – 50 на нем будут говорить только работники российского посольства. Однако, как уже было замечено, такая стратегия имеет скорее отрицательный результат. К тому же есть опыт предыдущих украинизаций – сталинской (20-30 годы) и хрущевско-брежневской (60-е), которые так и не заставили Юг и Восток полностью перейти на «рідну мову», хотя проводились более жестко, чем нынешняя.

Ну а отговорки, что «если мы объявим официальным русский, то придется объявить и татарский», на самом деле являют собою яркий показатель непрофессиональности тех, кто их изрекает. Не такая уж и проблема утвердить в Крыму вторым (третьим, пятым) официальным языком татарский. А для перенятия опыта украинские чиновники могли бы съездить в Испанию…