Гей, славяне!

…малореальное, его должно, наверное, заинтересовать. К тому же в обществе есть значительная часть людей, которых интересуют не экономические проблемы, а романтические идеи, в том числе и великодержавные.

Вперед, к империи?

То, что в Украине поклонников отечественного «империализма» пока очень мало, можно назвать нездоровыми признаками. Даже в Эстонии их, наверное, на порядок больше, и они, нисколько не смущаясь размерами и возможностями своей маленькой республики, мечтают о расширении ее границ до Выборга и Кенигсберга. В Украине же напротив, самые популярные национал-патриотические движения озабочены тем, как бы найти своей стране тихое место между Македонией и Люксембургом, где можно спокойно кушать вареники, не боясь, что их отнимут «москали».

Правда, есть мнение, что с ростом благосостояния избиратель, во-первых, будет свысока поглядывать на голодных соседей, во-вторых, искать применение своим свободным деньгам, а в-третьих, искать чего-то «большого и светлого» – то есть становиться самым настоящим империалистом. И тогда уже идея об Украине от Альп до Урала не будет ему казаться смешной и абсурдной. Но пока что империализмом в Украине занимаются энтузиасты, вроде лидера «Братства» Дмитрия Корчинского – едва ли не самого интересного (с точки зрения его высказываний) кандидата в Президенты.

Пока его соперники соревнуются между собою в расписывании достоинств евроинтеграции, демократии и ЕЭП, «брат Дмитро» использует несколько непривычные для отечественного консервативного менталитета методы агитации и лозунги. Среди них – возвращение к близкой ему теме Приднестровья, тем более что там, кстати, вновь стало «горячо».

Язык и до греха может довести

12-летнее перемирие между Тирасполем и Кишиневом срывает… образовательная программа Молдовы, которую она потихоньку начала внедрять и на левом берегу Днестра. В этой программе власти Приднестровья нашли два неприемлемых для них пункта: история и язык. Дело в том, что в результате продолжающейся румынизации Молдовы, в ее школах теперь преподают румынскую историю и практически румынский язык.

У населяющих Приднестровье этнических украинцев и русских нет ни желания, ни стимулов перекрещиваться в румын. К тому же румынский национализм откровенно агрессивен в отношении славянского населения Молдовы. Им может грозить участь стать гражданами второго сорта в третьесортной стране. Ведь Приднестровье экономически более развито, чем остальная Молдова, которая является одной из беднейших стран континента – там есть собственность, которую не прочь перераспределить Кишинев.

А в свою очередь бедную Молдову хочет присоединить к себе беднейший из кандидатов в члены ЕС – Румыния. Причем «тяжелое наследие режима Чаушеску» к этой бедности никакого отношения не имеет. Румыния была бедной в момент своего образования в конце XIX века, она была бедной в первой половине XX-го. Многое о ней может рассказать такой факт: в декабре 1942 года в Сталинграде румынские офицеры отняли у своих солдат скудные запасы пищи и теплую одежду. Несчастных как могли спасали от смерти немцы, перераспределив их в свои роты и поделившись последним.

В 2007 году, когда Румыния станет членом Евросоюза, Германии, видимо, придется спасать ее снова. Но нет никакой гарантии, что эта помощь дойдет до «не-руман» Приднестровья. Тем более что членство в ЕС не гарантирует соблюдение прав нацменьшинств, как это видно из опыта стран Прибалтики. Поэтому Приднестровье предпочитает не рисковать и оставаться самостоятельным регионом или даже стать частью… Украины.

Брать или не брать?

Левобережье Днестра – пожалуй, единственный в мире регион, который не прочь присоединиться к Украине. Ведь, как известно, украинцы Кубани, Белгородщины, Воронежа и других «этнически украинских земель» о подобном не желают и говорить. Но Украина вот уже 12 лет не замечает ни стремлений, ни самого существования Приднестровья. Более того, она так и не воспользовалась своим правом ввести в регион свой миротворческий контингент.

Разумеется, если бы официальный Киев начал по этому поводу переговоры с Тирасполем, то это принесло бы Украине кучу неприятностей. На сторону интересов Молдовы сразу встала бы Румыния, а потом и ООН с НАТО. Правда, если такая позиция вполне объяснима нежеланием Украины отрывать чужие земли, то непонятно, почему она ведет диалоги с Молдовой и Румынией, даже когда Бухарест заявлял права на остров Змеиный или когда молдаване выставляли посты на Днестровской плотине?

Можно было бы пояснить это нежеланием ссориться с соседями, создавать проблемы. Однако когда подвернулась возможность поссориться с Россией (из-за Тузлы), в Киеве кое-кто начал рвать на себе вышиванку. Выпячивать подобным образом грудь перед Румынией, очевидно, было то ли слабо, то ли… нецелесообразно.

Однако официальная политика – это одно. Но никто не запрещает высказывать то, что «наболело», политикам парламентским и уж тем более «уличным», особенно если они заявляют себя сторонниками украинского национализма. Казалось, последние как раз и должны были возрадоваться тому, что Приднестровье, из 700 тысяч жителей которого около трети являются украинцами, испытывает такую привязанность к Большой Украине.

Но нет, не поехали в Тирасполь автобусы с украинскими культурными делегациями, не повезла «Просвита» тамошним детишкам украинские «абетки». Ни в Киеве, ни в Львове никто не требует открыть в Бендерах украинские школы.

Как поссорились украинские националисты с украинскими империалистами

Когда в 1992 году противостояние между Тирасполем и Кишиневом дошло до стрельбы, причем среди жертв было немало украинцев (в том числе убитых прямо в больнице рожениц), к обеим сторонам конфликта начала приходить помощь со стороны. Молдавия получала военную помощь из Румынии, в Приднестровье отправились российские казаки, отставные офицеры, просто молодые искатели приключений из разных республик СНГ, а из Украины приехала группа членов УНСО. Особой военной пользы от этой разношерстной озорной братии было немного, однако это была очень значительная морально-политическая акция.

Во-первых, это был первый опыт создания «интербригад» в локальных постсоветских конфликтах. Во-вторых, было показано, что не всем русским и украинцам безразлична судьба их приднестровских соплеменников. А в-третьих, это был первый и последний случай, когда УНСО и русские добровольцы выступили вместе против общего врага, более того – рядом сидели в окопах, и не думая ссориться.

Но зато это, вероятно, и стало причиной для ссоры между УНСО и Рухом, который прямо осудил любую поддержку Тирасполя. Мотивация, характерная для этого политического образования: участие в конфликте только на руку москалям, а значит во вред Украине. Большую озабоченность по этому поводу выражал Вячеслав Черновол, развивший в те дни бурную деятельность. Страница в истории украинской политики эта малоизвестна, но изрядно интересна, а главное – она во многом поясняет сегодняшние столь «теплые» отношения между «Братством» Дмитрия Корчинского и «Нашей Украиной» Виктора Ющенко.

Одним махом…

Разыгрывание приднестровской карты перед широкой аудиторией ставит в весьма затруднительное положение прежде всего украинских национал-патриотов, поддерживающих Виктора Ющенко. Все-таки обвинение в том, что они бросили на произвол судьбы 200 тысяч украинцев, не оказав им даже культурной помощи, значительно испортит образ тех, для кого украинство стало профессией.

Следующими под удар попадают коммунисты, поскольку в Молдове у власти находятся их коллеги. А Петр Симоненко уже поспешил сделать заявление о том, что не хочет участия украинского народа в различных конфликтах, и высказался за дальнейшие шаги по сближению Молдовы и Приднестровья – то есть косвенно все-таки встал на сторону Кишинева. Можно, конечно, заметить, что Молдова имеет перспективу стать членом ЕЭП, а поэтому нужно ее поддерживать. Однако позиции румынских националистов в ней настолько сильны, что это членство, скорее всего, останется лишь перспективой еще долгие годы. Только попытка введения в Молдове двуязычия едва не вылилась в далеко не бархатную революцию.

Что же касается непосредственной выгоды для себя, то Приднестровье может быть основной конструктивной картой лидера «Братства» (на фоне критики и экстравагантных акций), которая действительно сможет дать ему голоса отечественных романтиков и тех, кому надоели скучные споры о демократии и ВВП. Собственно, есть пример России, где Владимир Жириновский вот уже 14 лет держится на политическом Олимпе благодаря не столько личной харизме, сколько оригинальным идеям. Вопрос лишь в том, сколько процентов украинских избирателей предпочитают мечтать о собственной империи, а не заботиться о добывании куска хлеба.

Кстати, Молдавия, которая в пятницу, 27 августа, тоже празднует 13-ю годовщину своей независимости, усиленно подогревает конфликт, побуждая украинцев занять более решительную позицию в кишиневско-тираспольском противостоянии. Например, впервые раздались призывы исключить Украину вместе с Россией из переговорного процесса по приднестровскому урегулированию. С таким требованием выступил молдавский Союз ветеранов войны 1991-1992 гг.

А в четверг, 26 августа, официальный Кишинев объявил, что с сентября прекращает движение всех поездов через Приднестровья из-за того, что власти Тирасполя и администрации железнодорожного транспорта Украины, «несмотря на запрет Кишинева, продолжают пропускать приднестровские грузы».

Одним словом, конфликт развивается, и Украина поневоле (к вящей радости «империалистов») становится его ключевым участником. На сей раз Киеву, похоже, не отмолчаться.

P.S. Кстати, в четверг, 26 августа главный украинский специалист по Приднестровью Дмитрий Корчинский внезапно пропал в Ираке, где он находился с рабочей поездкой. Только поздно вечером лидер «Братства» вышел на связь, заставив здорово поволноваться своих поклонников…