Гибель Империи

…живущих украинцев. Мир стал «однополюсным» – чего не скажешь об умах бывших советских граждан…

Беда за бедой

Когда говорят «распад СССР», то обычно подразумевают политико-административное событие – было федеральное государство, которое вдруг взяло и разделилось на 15 независимых республик. При этом редко вспоминают, что одновременно с этим произошло еще несколько грандиозных процессов, совокупность которых как раз и создала все те проблемы, которые сотрясали бывший «соцлагерь» в 90-х годах, а частично дают о себе знать и до сих пор.

Во-первых, прежде чем распадаться начал сам СССР, произошел распад его политического и военного союза с европейскими социалистическими странами. Которые к тому моменту социалистическими уже быть не хотели, а в качестве «большого брата» избрали себе кто США, а кто Германию, которая, с благословения генсека Горбачева «воссоединила» к себе ГДР с такой быстротой, что советской армейской группировке пришлось спешно эвакуироваться из уютных казарм в чистую российскую степь.

Потеря союзников, «бегство» советских войск из Европы и Афганистана, более чем сдержанная позиция Москвы во время операции «Буря в пустыне», целый ряд уступок Западу и нарастающий вал внутренних проблем резко снизили вес СССР на мировой арене. С его же распадом «второй полюс планеты» вообще перестал существовать, и мнение самого крупного осколка Союза - России – долгое время только выслушивали, но уже практически не принимали во внимание. За остальные республики и говорить нечего – каждая по отдельности они не унаследовали и 1/15 того влияния и авторитета, который имел в свое время СССР. И это создало определенные трудности как самим новоиспеченным государствам, так и мировоззрению части их населения, которым было непросто привыкнуть к тому, что они больше не граждане сверхдержавы.

Во-вторых, разрушение советской системы означало не столько замену советского политического строя на «демократический», сколько переход от плановой социалистической модели экономики на стихийный рынок капитализма. Именно этот процесс наиболее болезненно ощутили на себе 99% бывших советских граждан, именно он все эти годы являлся основным фактором, влияющим на экономику, политику и социальные настроения в республиках.

В-третьих, эта смена экономической модели усугубилась скороспешным «разводом» республик, который резко обрубил существующие связи между их предприятиями, создал трудности на пути к источникам сырья и комплектующих и рынкам сбыта, создал миграцию кадров, оставил без дотаций или госзаказов Центра ряд предприятий и целых отраслей.

Для экономики все это оказалось губительнее войны – например, ВВП Украины упал на 60%, то есть более, чем во время Великой Отечественной. Ряд республик – Грузия, Молдова, Киргизстан – до сих пор находятся на самом дне экономической «ямы». И только ВВП Беларуси и Эстонии уже превысил показатель 1991 года – причем следует учитывать, что Беларусь, в отличие от своей прибалтийской соседки, щедрые западные дотации не получает.

Весьма интересно будем задуматься, насколько эти процессы связаны между собою. Ну, хорошо – падение советской власти упразднило социалистическую экономику (или наоборот). Однако почему же одновременно с этим произошло и разрушение Союза, что только усугубило проблемы, хотя логически было целесообразнее воспользоваться его структурой для модернизации политической и экономической системы, а уж затем решать, разбегаться или продолжать существовать вместе. Тут мнения разделились.

«Империя зла»

Советский Союз к моменту своего распада был полностью нежизнеспособен – так считают не только убежденные противники всего «советского» и «союзного», но и те, кто искренне оплакивают гибель великого государства, пусть и несовершенного. Только первые утверждают, что СССР «сгнил» в силу естественных причин, а вторые – что виной всему были ошибки его архитекторов и руководителей, а также умышленное «вредительство» изнутри и извне.

Пожалуй, главнейшей причиной - и в этом стороны будут единодушны – следует назвать полную независимость советской властной элиты от общества. Это было следствием политической борьбы 20-30-х годов, когда группа Сталина ликвидировала любую возможность поддержки «снизу» своих оппонентов. Какова бы не была истинная цель Иосифа Виссарионовича – банальная жажда абсолютной власти или недопущение политического хаоса, который бы сделал невозможным экономические реформы, но в конце концов он полностью искоренил в СССР любую легальную оппозицию, а власть победителей укрепилась настолько, что они заболели комплексом собственной непогрешимости. От которого вскоре был сделан шаг к неподконтрольности.

Народ, разумеется, выслушивали. И пройти с жалобой к первому секретарю горкома было тогда значительно легче, чем сегодня попасть на прием к мэру. И по жалобам принимали положительные решения чаще. Однако это касалось только личных проблем советских граждан. Партия уже не терпела, чтобы пролетариат и трудовое крестьянство указывали ей стратегию политики и экономики. И уж тем более – кого назначать генсеком, секретарем обкома, министром сельского хозяйства. Сейчас, конечно, министров и губернаторов власть тоже назначает по своему усмотрению, и референдумы по стратегическим вопросам не проводит, однако украинцы могут хотя бы выбирать себе Президента и составлять партийный букет парламента.

В итоге граждане Союза могли только либо одобрять политику власти, либо молча и насуплено выражать ей свое глубокое презрение. А власть тем временем делала ошибку за ошибкой – казалось бы, не слишком значительные, но, накапливаясь, они подтачивали фундамент и советской экономики, и советской политической модели, и самого государства.

Среди них можно назвать уравнение интеллектуальной элиты со среднестатистическими работниками по уровню жизни. Когда рядовые инженеры и артисты начали получать зарплату рядовых слесарей – пусть даже значительная их часть весь свой интеллект проявляла в решении кроссвордов на рабочем месте, - то они очень скоро стали самой благоприятной средой для роста антисоветских настроений. Разумеется, что их кумиром был Запад, потому что там, как понимали они из кинофильмов, артисты и инженеры имеют шикарный автомобиль, просторный дом и постоянно питаются в ресторане.

Партия то ли не заметила, то ли не приняла во внимание и тот факт, что «вещизм» со временем завоевал сердца большинства советских граждан. И не отреагировала на него адекватно – избыточным выпуском самых разных и очень ярких товаров. Проблема была еще и в том, что советская плановая экономика не предусматривала, что люди будут покупать не только нужные вещи, но и просто для того, чтобы на полке стояло или в шкафу висело. Что вещи морально изнашиваются быстрее, чем физически. Со временем дисбаланс спроса и производства и вызвал скептическое отношение к советской экономике у широких масс.

Наконец, страстью к вещам заразилась и сама партийная элита. Но только к вещам очень дорогим. Дорогим настолько, что было просто неприлично обладать ими в обществе, где все более-менее равны. Если дачку, «Волгу» да набор деликатесных продуктов из спецмагазина народ еще позволял «товарищу начальнику», то лимузин и вилла под лозунгом «народ и партия едины» привели бы рабочий класс в ярость (партийные бонзы до самого конца 80-х не светили свое имущество перед публикой).

Но самое главное, что существовало резкое неравенство в правах владения между рядовыми гражданами и партийной элитой, причем не в пользу последней. Если, скажем, токарь высшего разряда получал от завода квартиру, на свою зарплату покупал автомобиль, строил дачный домик и т.п. – все это становилось его собственностью, которой он владел и на пенсии, и мог передать по наследству. Крупный же чиновник лишь пользовался дачей и черной «Волгой», которые после его увольнения государство передавало преемнику. Поэтому у элиты возникло естественное желание ликвидировать «несправедливость», что можно было сделать только путем кардинальных реформ существующей системы.

Таким образом, в изменении экономической модели были заинтересованы практически все – и элита, и широкие массы. Однако элита, все еще пользуясь своей практически неограниченной властью, произвела эти изменения исходя не из интересов всего общества, а выбрала наиболее легкий и быстрый для себя путь. Не самый оптимальный, однако заметим, что если у элиты был свой план реформ, то общество его не имело – а значит и предложить бы альтернативный просто не смогло бы.

«Дружбы народов надежный оплот»

Но все же, почему эти реформы привели к распаду государства? Существует мнение, что СССР был якобы «тюрьмой народов», подавлял национальные движения и делал из всех «русифицированных совков». Так вам скажет любой современный национал-патриот. И будет абсолютно не прав.

В чем нельзя упрекнуть власти СССР, начиная со Сталина и заканчивая Горбачевым, так это в жесткой национальной политике. Скорее напротив – Советский Союз был единственным государством в мире, которое предоставило каждому населяющему его этносу полный «национальный набор»: административную автономию, этнические квоты на руководящих постах этой автономии – при полноправном доступе представителей любого народа и племени к самым высшим постам в СССР – и всяческую поддержку национальной культуры и языка.

Достаточно вспомнить, что первая полная украинизация была проведена именно советской властью, причем уклоняющихся от изучения ридной мовы безжалостно увольняли с работы. Или уникальную работу по созданию литературных языков (включая алфавит) малых народов – с изданием на них книг и газет. Или традицию, по которой директорами и первыми секретарями в «братских» республиках назначались представители их коренного этноса, тогда как лица европейской национальности там могли претендовать в основном только на их заместителей.

Или возьмем знаменитый когда-то прибалтийский кинематограф. Чтобы литовские и латвийские актеры смогли стать кумирами десятков миллионов зрителей, регулярно выделялись средства на их съемки и главное - звуковое дублирование (поскольку те плохо говорили по-русски). Могло ли прибалтийское кино развиваться без поддержки «имперского центра»? Тогда почему же оно умерло аккурат с рождением независимости Латвии и Литвы?

Понадобились огромные усилия и недюжинная фантазия, чтобы в 1988-91 году вызвать к жизни националистические движения, поднявшие лозунг освобождения от «московского ига». Да и те получили свою аудиторию в основном благодаря возникшему дефициту товаров, что дало возможность вести пропаганду на тему «они съели нашу колбасу». При этом заметим, что тогда сами националисты не пришли к власти ни в одной из республик - ее получили представители властной элиты (партийной, чиновничьей или «торговой»), которые использовали национализм и националистов как инструмент, чтобы вырваться из-под власти Союзного центра.

Думается, что главной причиной распада СССР стал конфликт между союзной и республиканскими элитами, возникший на почве будущего распределения собственности. Разрешить его, очевидно, должен был новый Союзный договор, который так настойчиво предлагал Михаил Горбачев – во многом это была уступка местным элитам, попытка проведения четкой грани, где проляжет черта между «зонами приватизации» для «москвичей» и «туземцев», и насколько независима от центра будет власть местных элит – необходимая им не только как инструмент создания капитала, но и его защиты.

Однако Михаил Сергеевич, очевидно, в какой-то момент полностью уронил из рук союзные вожжи, чем немедленно воспользовались его республиканские оппоненты, и прежде всего Борис Ельцин. Последний, скандально проигравший борьбу за место лидера союзной элиты, ушел в лидеры республиканской (российской), организовав и значительно укрепив ее. Разумеется, не секрет, что в пользу республиканских элит изо всех сил работали т.н. «демократические» СМИ и движения, в том числе связанные с Западом. И во многом благодаря им союзная элита была полностью дискредитирована в глазах народа, который, когда у него появилась первая возможность заявить свое мнение, выступил на стороне республиканских элит. А случилось это в момент пресловутого ГКЧП.

Трагедия, «видродження» или фарс?

Мирному обывателю тихого украинского городка крупно повезло – он буквально проспал и почти не заметил один из величайших катаклизмов в мировой истории, сравнимый, пожалуй, только с гибелью Римской империи. Что называется, лег спать при Союзе, а проснулся уже в независимой Украине. Ветер перемен в Украине был довольно сильным, но не настолько, чтобы снести крышу, как это случилось на Кавказе или в Приднестровье. Немного поволноваться пришлось только киевлянам – сходить в незабвенные «дни ГКЧП» на митинги и вдоволь поклеймить ненавистную партократию.

Когда союзная элита начала терять контроль над регионами, которые ее уже просто не слушали, она сделала несколько неудачных попыток «поставить их на место» силой – настолько топорных, что операции в Баку, Тбилиси и Вильнюсе закончились банальными безрезультатными побоищами. Точнее, результат все же был – республиканские элиты могли теперь взывать к своему населению, указывая на «звериный оскал» центра.

Однако самой нелепой силовой акцией был «путч» ГКЧП. Причем настолько, что очень трудно сказать – была ли это действительно попытка остатков союзной элиты (многие ее члены еще до августа 1991-го успели перепрыгнуть в элиты республиканские) взять верх, или же это был разыгранный спектакль с целью окончательно ее дискредитировать. Но как бы там ни было, «шороху» танкисты-кантемировцы навели: вплоть до самого окончания «путча» республиканские элиты находились на грани паники. И независимость Украины, к примеру, была провозглашена только 24 августа, когда опасность полностью миновала.

Однако что же помешало подписать новый Союзный договор после этого? Думается, главная причина состояла в том, что с 21 августа союзная элита перестала существовать как власть. Следовательно, и ее инициативу о новом Союзном договоре уже никто не рассматривал. Была иная возможность – республиканским элитам создать свой вариант Союзного договора и свой состав новой союзной элиты.

Однако продолжать процесс реформ и перераспределения собственности республиканские элиты, видимо, решили самостоятельно – каждая в границах своей республики. Возможно, это и был иной вариант «договора», который устраивал всех, поскольку ни украинская, ни российская, ни белорусская элиты не опасались, что кто-то будет претендовать на часть их собственности.

Таким образом, отказавшись от подписания горбачевского союзного договора, Украина (в лице Леонида Кравчука) сохранила все свои богатства в своем распоряжении. Ну а то, что в последующие годы часть их оказалась в руках российских или индийских компаний – тут Леонид Макарович уже ни при чем, так как его президентство закончилось в 1994 году. Стоит к тому же отметить, что Киев в тот момент отнюдь не выступал застрельщиком центробежных тенденций. Если бы не позиция команды Ельцина, спешившей поскорей оформить развод и припасть к основным богатствам империи, Украина, скорее всего, пошла бы на все мягкие формы сохранения империи.

Леонид Кравчук, волею судьбы оказавшийся лидером республиканской элиты, вел себя крайне осмотрительно и избегал даже маломальских авантюр, отлично понимая, что раздуть конфликт будет несложно, а вот удержать все в мирном русле – не хватит сил. Поэтому глава Верховного Совета республики занял выжидательную позицию в дни путча, инициировав принятие декларации о государственном суверенитете лишь в тот момент, когда наступил перелом в общественном мнении украинцев.

И подписывать соглашение в беловежские Вискули Леонид Макарович поехал, предварительно проведя референдум и президентские выборы, имея за своей спиной полное юридическое и моральное одобрение своей страны.

Неоднозначно воспринимается подписанное им, Ельциным и Шушкевичем в Беловежской Пуще заявление об «упразднении СССР». Теоретически вышло, что именно они втроем «зарезали» Советский Союз. А фактически?

Вспомним, что к декабрю 1991 года союзная элита утратила реальную политическую власть, и объявившие независимость республики уже могли не обращать на нее никакого внимания. Однако у нее еще оставалось юридическое право на союзную собственность, а это был шанс еще раз попытаться вернуть себе власть. Нужно было только грамотно организовать тех, кому за «верность» можно было бы пообещать часть этой союзной собственности. Этим можно было бы попытаться переманить на свою сторону и силовиков, и тех представителей республиканских элит, которые были недовольны своей долей власти и будущей собственности у себя на «родинах».

Таким образом, в течение какого-то времени в СССР мог бы вызреть очередной ГКЧП, но уже не опереточный. И Беловежское соглашение, юридически упразднив уже практически не существовавший Союз, ликвидировало эту угрозу.

Украинская республиканская элита, в частности, смогла уберечь страну от вооруженных потрясений, не миновавших практически ни один уголок постсоветского пространства. А ведь Украина была в то время огромным складом оружия, в том числе и ядерного…