Последний шанс на мир убит: почему смерть Лариджани может превратить Иран в неуправляемый вулкан
Израильская авиация окончательно зачистила политический Олимп Тегерана, отправив на тот свет Али Лариджани. Теперь в Иране некому нажимать на тормоза, и регион замер в ожидании кровавой развязки, сообщает The New York Times.
Секретарь Высшего совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани был не просто чиновником, а настоящим архитектором выживания режима в самые темные времена. После того как израильские ракеты превратили в пыль высшее военное и гражданское руководство страны, именно он фактически взял бразды правления в свои руки.
С учетом того, что наследник престола Моджтаба Хаменеи тяжело ранен и недеспособен, Лариджани оставался единственным «взрослым» в комнате, способным вести хоть какой-то диалог с Западом. Его считали редким для этой системы прагматиком, который понимал цену эскалации и мог бы стать мостиком для переговоров с США.
The New York Times бьет в набат: устранение Лариджани убирает из иранской политики последний влиятельный голос, призывавший к осторожности. Без него на авансцену выходят те, кто не признает полутонов и верит только в силу. Смерть Лариджани может спровоцировать эффект сжатой пружины — вместо ожидаемой капитуляции режим может ответить тотальной мобилизацией и безумным ударом отчаяния. Те, кто выжил в бункерах, теперь окончательно убеждены: Исламская республика устоит, только если резко взвинтит ставки и забудет про любые уступки.
Пока Израиль празднует очередную победу над «головой осьминога», аналитики предупреждают о ловушке. Ликвидация прагматичного крыла часто превращает организованное сопротивление в хаотичную и непредсказуемую ярость.
«Их мужество является примером для всей страны», — говорил когда-то Лариджани о своих людях, но теперь его собственная гибель может стать топливом для тех, кто готов сжечь весь Ближний Восток ради мести. Мир потерял человека, способного остановить бойню, и теперь за столом переговоров с иранской стороны не осталось никого, кроме призраков и фанатиков.