Застрявшие в соцблоке

Экономически и политически Польша оказалась законсервированной в начале девяностых годов. Чтобы выйти из этого состояния, полякам надо перестать сражаться с призраками прошлого и выработать конкретную стратегию экономического развития.

Варшавский международный аэропорт имени Шопена оказался чистым и маленьким. Сразу видно, что он находится в стороне от наиболее загруженных воздушных трасс и расширять его незачем. На таможенном контроле большинство кабинок работают для граждан Евросоюза и только две с краю имеют надпись: "Для всех остальных". В Польше эти в общем-то обычные для государств ЕС вывески создают совершенно особую атмосферу: страна совсем недавно пересекла заветную черту и еще пребывает в эйфории от своего нового звания. Здесь эти вывески воспринимаются скорее как "Для обитателей рая" и "Для смертных пришельцев".

Мне захотелось понять: чем же так кардинально стала отличаться Польша новая от Польши старой, став частью ЕС? В чем состоит принципиальная разница между ними и нами - теми, кто остался по эту сторону роковой черты?

ДЕНЬ ВЧЕРАШНИЙ

Сегодняшняя Варшава выглядит неожиданно провинциально и потерто. По духу она напоминает Москву начала девяностых: обтрепавшаяся советская действительность с прорастающими элементами капитализма, которые порой выглядят почти пародийно.

Восстановленный из небытия после немецкого вторжения чудесный Старый город, по которому пролегают несколько основных троп для иностранных туристов, заканчивается торговой улицей, напоминающей наш Арбат. На ней много магазинчиков и лавок с товарами для иностранцев - страшно дорогими. По московским меркам вся эта роскошь выглядит убого.

В Польше вообще на удивление мало магазинов. Существующие же - в основном продуктовые: выбор средненький, цены невысокие. Других магазинов почти нет, а в тех, что есть, продаются однообразные дешевые вещи невысокого качества. В самом центре Варшавы, напротив сталинской высотки, почти как в Москве, стоит большой магазин. На первом этаже - продукты, на втором - вариации на тему "сельский универмаг в зажиточном селе" - с морем изделий из пластмассы и тому подобным ассортиментом, на третьем - смесь бытовой техники, одежды и бижутерии. Пока рассматриваю на манекене сиреневый костюмчик вечного фасона стоимостью 300 злотых (приблизительно 2,5 тыс. рублей), ко мне обращается пожилая пани. "Какое убожество и как дорого стоит, - говорит она, кивая на манекены. - Вот мой племянник работает на фабрике, которая шьет на заказ в Англию, он привозит мне кое-что на продажу. Кофточки - такая красота! И всего по двадцать злотых (160 рублей). Я тут рядом живу - хочет пани посмотреть?"

Чуть поодаль - другой магазин, "Меха", - абсолютно пустой и темный. Ужасно напоминает советский - в нем одни продавцы, которые подозрительно оглядывают каждого входящего. Кто ты - потенциальный покупатель или потенциальный вор? Товар в магазине простому человеку не по карману: там продаются турецкие дубленки из кусочков, искусственные шубы и даже несколько натуральных шуб устрашающе древнего вида. Дубленка стоит 880 злотых (семь с небольшим тысяч рублей).

Секрет этого странного явления прост: у населения очень мало денег, поэтому никто ничего не покупает. Если же нет спроса, то нет и предложения. В Польше много швейных производств, и они делают довольно качественные и симпатичные вещи, однако все они поступают исключительно на внешний рынок - в страны Западной Европы (под заказ крупных риэлторских сетей) и в Россию. На внутреннем рынке они не продаются - слишком дороги для местных покупателей. При официальной средней зарплате в 600 долл. реальный средний уровень доходов простого поляка значительно ниже. Если к этому прибавить безработицу в 20%, то крайняя потребительская вялость поляков становится понятной.

По мнению большинства экспертов, проблема Польши состоит в том, что она остановилась на том уровне реформ, который начался в начале девяностых. "Сначала страна сделала очень мощный скачок, а потом все как будто заглохло, остановилось, - говорит обозреватель Le Nouvel Observateur Дидье Пави, приезжающий каждый год на экономический форум в Крынице. - Теперь все надеются, что вступление в Евросоюз сможет придать стране новый импульс".

ВНУТРЕННИЙ ВРАГ

Президент Квасьневский говорит, что прошедшие пятнадцать лет были для восточноевропейских стран историей успеха: "Мы в ЕС, и мы в НАТО - это успех".

Как ни странно, поляки до сих пор страдают легкой формой русофобии, хотя из вежливости и гордости не выражают этого прямо. Хмурые, неприветливые лица. Даже те, кто прекрасно знает русский язык, стараются на нем не говорить, выбирая английский, даже если это означает общение на языке жестов. Многие по-прежнему считают, что в их нынешнем плачевном состоянии виновата Россия. По словам польского президента, среди серьезных проблем, которые все еще остаются у Польши и других восточноевропейских стран, - не только внешние и экономические. "Европа тогда станет сильной и безопасной, когда мы излечимся от изъянов в своем менталитете", - сказал Квасьневский. Основных изъянов менталитета в Польше два: нежелание расставаться со своим суверенитетом в пользу ЕС и так называемый постсоветский синдром.

Всеми силами избавляясь от "советского мышления", они стараются больше не практиковать русский язык. Как сказал один российский журналист, "они потому так нас не любят, что все еще продолжают жить в окружении старой советской реальности. В России этой реальности уже давно нет, поэтому нам непонятен их пафос. А они все еще там и продолжают считать нас в этом виноватыми. Им почему-то не приходит в голову, что в своем неразвитии теперь виноваты они сами".

МРАЧНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

О том, что в Польше не все так хорошо, как хотелось бы, говорит статистика. Средний рост ВВП с 1990-го по 2001 год составлял в стране 2,6%, в 2002-м он упал до 1,4%, а в 2003-м составил 3,7%. Подобная динамика, возможно, могла бы оцениваться как успешная в развитых европейских странах, однако в бедной Польше такие темпы роста явно не могут обеспечить приличного уровня развития. Бюджетный дефицит составляет ежегодно 6-7%, а госдолг стремительно растет (сегодня это 50,6% ВВП).

Преодолеть референдум по вступлению в ЕС Польше удалось только благодаря вмешательству Ватикана. В субботу, первый день референдума, избирательные участки были пусты, правительство запаниковало. И тогда Иоанн Павел II, поляк по происхождению, призвал паству поддержать европейский выбор.

По мнению министра экономики и труда Польши Ежи Хауснера, остановка реформ и экономического развития произошла в основном за счет бедственного состояния рынка труда в стране. Дело в том, что в девяностые годы, когда Польша оказалась на грани экономического краха и безработными стали почти 50% всех трудоспособных граждан, для предотвращения социального взрыва польское правительство решило вывести часть рабочей силы с рынка. Для этого стали поощряться ранний уход на пенсию, получение инвалидности и жизнь на пособие по безработице.

"В результате страна оказалась в ситуации, когда та часть населения, которая жила на социальные выплаты из бюджета, практически сравнялась с той, которая работала. При этом люди, посидевшие на пособии, уже не хотели идти на риск и заводить, например, свой бизнес. А нагрузка на бюджет и на работающих огромна. В итоге у Польши - гигантская государственная задолженность, потому что бюджет всегда имел огромный дефицит. И мы не можем просто увеличить налоги. Это будет означать еще большую нагрузку на тех немногих, кто работает. Поэтому сейчас, если мы говорим о том, что надо как-то сокращать долги и улучшать экономическую ситуацию, видимо, надо отменить этот режим благоприятствования для неработающих", - говорит Ежи Хауснер.

Здравая мысль о реформировании польского рынка труда имеет серьезный политический недостаток. Население и без того не довольно социальной политикой правительства. Призыв Хауснера "затянуть потуже пояса" не находит отклика у многочисленных польских малоимущих, которые и так не знают, как свести концы с концами.

Другим средством для радикального экономического роста Хауснер и большинство его соратников-экономистов считают инвестиции в экономику. Подразумеваются инвестиции в основном иностранные. Впрочем, несмотря на расчеты правительства и широкие приглашающие жесты в сторону западного большого бизнеса, прямые инвестиции идут в страну вяло. Вице-президент компании Ericsson Роберт Чарнецки, говоря о деятельности своей компании в стране, пожаловался, что, несмотря на все разговоры о созданной для инвесторов благоприятной обстановке, это далеко не так: "Мы были потенциальными инвесторами, мы ходили и стучались во все двери, но у нас так ничего и не вышло. Теперь мы, конечно, инвестируем в страну, но через третьи компании, от прямых инвестиций воздерживаемся". Скандально известны и истории о том, как Польша упустила Hyundai, Toyota и Peugeot, которые хотели построить по заводу в Восточной Европе и в результате предпочли Польше другую бедную страну - Словакию. На фоне же Чехии и Словении Польша и вовсе выглядит глухой провинцией.

Инвесторов отпугивает политическая нестабильность, низкая производительность труда и зарегулированный рынок рабочей силы. Профсоюзы влияют на определение минимальной зарплаты, ими же пролоббирован закон, запрещающий работодателю свободно увольнять работников. Подобные правила сильно повышают стоимость рабочей силы в стране, несмотря на низкий уровень жизни и безработицу.

Неудивительно, что в польском случае в роли рынка, который все решает, выступает западный бизнес. "В Польше, честно говоря,
основными активами уже владеют западные компании, при этом у государства огромная задолженность. В такой ситуации правительство не может само иметь никакой стратегии, такие вопросы решаются теперь на Западе", - чистосердечно признался один из польских экономистов.

Отсутствие самостоятельной стратегии развития у Польши сочетается с нежеланием трезво оценивать те экономические проблемы, которые есть в стране. Одна из них - состояние аграрного сектора. В сельском хозяйстве занято 20% работающего населения. Это мелкие фермерские хозяйства, которые едва-едва сводят концы с концами и производят всего 3% национального ВВП. Уровень жизни в сельских районах крайне низок. Евросоюз и без Польши страдает от перепроизводства продуктов питания и заинтересован в том, чтобы как-то перепрофилировать и "зажать" польских аграриев. Если же Польша пойдет на сокращение сельхозпроизводства, то она рискует захлебнуться в безработице.

"В Польше сейчас мыслят до странности отвлеченными категориями, - подвел итог увиденному представитель одной из крупнейших западных IT-компаний. - Они заняты тем, чтобы доказать самим себе, что в них больше нет ничего от социалистического прошлого. Изживание этой надуманной ущербности абсолютно парализует в них элементарное стратегическое мышление. Чем изображать из себя первосортных европейцев, лучше бы они придумали действенную и здравую экономическую стратегию развития для своей страны".