Люди гибнут без металла

…и мошенников…

Организованная преступность в Российской империи была сведена на нет еще при Екатерине Великой. Государыня велела переловить веками промышлявшие на больших дорогах банды «свистунов» - и отправить их чистить снег в Сибирь. Купцы и путешественники вздохнули спокойно: впервые со времен Ильи Муромца можно было спокойно проехать из Киева во Владимир. Больше не нужно было прятать под тулупом пару заряженных пистолетов или мушкетон.

Городские же воры предпочитали заниматься индивидуальной деятельностью, причем без лишнего шума и пыли – и оружие использовали в основном в междоусобных разборках. Бородатая личность в зипуне, с дубиной наперевес, появиться на улице города не могла. Ее бы тут же ухватил за ворот городовой, который имел право задерживать даже просто «подозрительных лиц» - в целях профилактики. Таким «лицом» мог оказаться любой «без дела шатающийся» мужичок, особенно если он забрел в центр города, где стояли дома добропорядочных господ.

Что и говорить – просто какое-то полицейское государство было! Ни тебе горилки на лавочки компанией распить, ни тебе к барышням поприставать, ни морду какому-нибудь прохожему набить. Тяжко жил народ под гнетом царизма.

Ветер свободы повеял со взрывами первых динамитных бомб «нигилистов». И понеслось: «казни» государственных чиновников, «экспроприации» банковских карет, а затем и вооруженные восстания угнетенных. Перемены отразились и на воровском сообществе – появилась «профессия» лихого налетчика, вламывавшегося в магазины и квартиры с револьвером в руке. Да и некоторые «честные воры» стали отстреливаться от полиции, с которой раньше предпочитали не доводить дело до смертоубийственного греха.

И вот в тревожные годы на рубеже XIX и XX веков, полицейские, которых начали отстреливать, как куропаток, начали бить начальству челом о какой-нибудь защите от пуль воров и революционеров.

Гораздо раньше эта идея пришла в голову военных. Ведь грудь солдат была защищена от смертоносного металла только тонким сукном мундира. Пока сражения представляли собою обмен мушкетными залпами, с последующей рукопашной молотилкой, это не вызывало особой озабоченности. Но с появлением скорострельной артиллерии, засыпающей поле боя шрапнелью и осколочными гранатами, скорострельных винтовок, а затем и пулеметов, потери армий чудовищно росли.

Тут-то военные и поняли, что зря они в свое время отказались от доспехов. Оказалось, что даже простая кираса старого образца с расстояния в пару десятком метров может выдержать пулю из револьвера. Соответственно, некоторое ее утолщение (до разумных пределов) могло бы защитить человека и от чего-то более мощного.

Так началось возрождение кирас. И уже в 1904 году Россия заказала для своей армии 100 тысяч пехотных кирас у французской фирмы «Симоне, Геслюен и К». Однако поставленный товар оказался негодным. То ли фирма сжульничала, то ли сказалась заинтересованность Парижа в поражении русских, которое повлекло за собою еще большое ввязывание России в долговую кабалу к французским банкам.

Надежными оказались средства защиты отечественной конструкции. Среди их авторов наиболее известен подполковник А. А. Чемерзин, который изготавливал кирасы из разработанных им же различных стальных сплавов. Этого талантливого человека без сомнения можно назвать отцом российского бронежилета.

К началу Первой мировой в России (как и в Европе) наступил настоящий бум на кирасы. Помимо армейских саперно-штурмовых бригад, ими снарядили полицию Петербурга – наконец-то столичные городовые и конвоиры получили защиту от пуль уголовников и революционеров. Правда, некоторые полицейские продолжали жаловаться, выпрашивая у казны заодно и какую-нибудь каску.

Каску им, равно как и пулемет, не дали. Поэтому отдельные городовые импровизировали: кто вшивал в головные уборы металлические пластины, кто клал под папаху тряпичную подушечку, неплохо защищающую от удара воровским кистенем. А один и вовсе оказался большим оригиналом, нося под шапкой… кастрюльку.

Но вот кирасы-бронежилеты блюстителям порядка выдали, облачив в них полицию Петербурга, а затем и Москвы. Несколько десятков тысяч их получила и регулярная армия. Кираса отлично спасала бойцов от шрапнели, мелких осколков и револьверных пуль. Правда, против винтовок и пулеметов противника они оказались бессильны, а дальнейшее утолщение кирасы было невозможно по причине утяжеления.

Солдаты и полицейские, облачившись в стальные панцири, грозно топорщили свои усища. Однако в них весьма странно бы смотрелись продавец ювелирного магазина, банкир или товарищ (заместитель) министра. Представляете себе господина в панцире поверх фрака с тросточкой в руке? Это, пожалуй, было бы экспрессивней, чем граф Толстой в сермяге.

Поэтому гражданский рынок Российской империи наполнился кирасами скрытого (под одеждой) ношения. После событий 1905-1907 годов спрос на них превзошел все мыслимые возможности производства. Их хотели приобрести уже не только те, кто в силу своей профессии боялся ограбления или покушения.

Учителя гимназий, инженеры, врачи, скучающие аристократы, почти все те, кто причислял себя к классу «господ», мечтали о неуязвимом панцире, без которого они просто опасались выходить на улицу – а ну как опять начнется революция и пальба? Их заказывали даже барышни, чтобы можно было без страха гулять по Невскому.

Именно заказывали, потому что каждую делали строго по размерам тела, чтобы она могла незаметно одеться под рубашку или пальто, не превращая владельца в неуклюжую бочку. А для дам делали специальные кирасы-корсеты, которые могли защитить их не только от оружия, но и от шаловливых рук поклонников. Наверное, стальные «пояса верности» были бы для них хорошим дополнением к этому костюму.

Стоили при этом кирасы умопомрачительно дорого: от 1500 до 8000 рублей! Но это были проверенные панцири от «кутюр», которые делали из специальных сплавов.

Ступенькой ниже шел ширпотреб – не китайский, а отечественный и даже европейский, но такого же качества. Причем драли за него от 200 до 800 рублей: панцирь псковского кузнеца Свирида был дешевле, а точно такой же, но от «аглицкого дома Джонс и сыновья» - втрое дороже. Оба простреливались даже из маломощного Нагана и нещадно ржавели, но покупателям об этом, понятно, не сообщали.

Кирасным бумом воспользовались не только производители «контрафакта», которых хватало во все времена, но и чудаковатые изобретали. При этом иногда их творения представляли собою едва ли не большую опасность, чем пули бандитов.

Так, в Москве один кулибин навязал весьма богатому купцу свой «бронекостюм». Уже во время первой примерки оказалось, что двигаться в этом скафандре невозможно – равно как не получилось разобрать и снять его обратно. Заживо закованный купец простоял всю ночь, ругаясь отборным матом, пока челядь напильниками и зубилами освобождала хозяина из «консервной банки». Горе-изобретателя к моменту освобождения, понятно, и след простыл, иначе купец наверняка замуровал бы его в подвале своего дома.

Конечно, были и отдельные противники кирас, считавшие, что их жизнь в руках Бога, и категорические отвергавшие предложения запрятать свое бренное тело под сталь. Известны даже фамилии двух таких смельчаков – Петр Столыпин и Григорий Распутин. Комментарии, наверное, будут излишними.