Революция на продажу

…одно и то же. «В Багдаде все спокойно», - так обозначил это основное сообщение один мой преподаватель.

Кто-то может возразить, мол, как же «спокойно», ведь постоянно что-то случается: то самолет разобьется, то поезд с рельсов сойдет, то цунами пол-Азии снесет, да и вообще, как говорится, дети в Африке голодают. Но в конце концов получается, что сообщения обо всех подобных катаклизмах и создают привычную картину того самого багдадского спокойствия. В том смысле, что если бы не случалось глобальных или локальных катастроф и скандалов, то в новостях не о чем было бы говорить. И вот это бы уже вызывало подозрение. В особенности у рекламодателей, ведь именно на фоне катастроф реклама продается более эффективно.

Хроника катастроф – это то, что позволяет повседневному цинизму расцветать буйным цветом. Свою лепту вносят всевозможные телевизионные передачи в духе «Самые масштабные катастрофы века» или «Самые громкие преступления века». Абсолютно замечательная в этом смысле передача «Цена любви»: миловидная ведущая задушевным голосом рассказывает про убийства, совершенные под влиянием разных чувств.

Нормальная человеческая реакция на подобные события – сопереживание, сочувствие, возможно, желание помочь пострадавшим. Но это когда случай единичный и происходит рядом. А когда мы видим их по телевизору каждый день и в огромных количествах, то переживать за всех мы уже не можем, и наши чувства притупляются. Что тоже, в принципе, является нормальной человеческой реакцией: психика защищается от слишком интенсивных эмоций, которые ей испытать не под силу.

В итоге установки в духе «всем не поможешь» и «такова жизнь» гармонично вписываются в повседневность, и человек по привычке использует их в ситуациях, которые происходят в непосредственной близости и в которых сильные переживания были бы не лишними.

Равнодушие к вещам, которые должны бы вызывать эмоции, - одно из проявлений повседневного цинизма. Поддерживает его не только телевидение или другие масс-медиа в духе газеты «Факты», где любят всякие «правдоподобные» сенсации, но и наша обычная ежедневная жизнь.

Например, попрошайки в метро, заводящие свою привычную уже песню «Мы сами не местные…», со справками и демонстративными увечьями. Из-за того, что все они пользуются одинаковыми приемами, невозможно понять, кому из них действительно нужна помощь, а кого такая жизнь просто устраивает. В конце концов, все они вызывают лишь равнодушие, что, если подумать, довольно цинично.

Укрепляет цинизм и реклама, которая предлагает оценить – в буквальном смысле – своих друзей и родственников. Или выбрать лучшего друга на конкурсной основе, чтобы потом с ним бесплатно разговаривать по мобильному телефону.

Однако самым циничным из того, что я видела за последнее время, оказался один из киевских ночных клубов. Называется он «Майдан» и посвящен оранжевой революции, что явно видно в декоре: обилие символики, фотографии политических лидеров и толп революционеров на стенах.

Но гвоздем программы оказалось меню. Оказалось, что «Так!» - это борщ, «Вірю, знаю, можемо» - фирменная закуска, а «Разом нас багато» - мясное ассорти. Еще там были блюда с названиями «Пора», «Повстание Спартака», «Че Гевара», «Оливер Кромвель» и даже «Пивной путч». Очевидно, составители забыли, что последний хоть и был революционной акцией, но организовал ее… Гитлер. Все это лишний раз доказывает: революция продается так же хорошо, как и секс.

Из всего сказанного выше может сложиться впечатление, что повседневный цинизм в моем понимании – это явление негативное. На самом же деле ничего плохого в нем я не вижу, где-то он даже мне симпатичен. Если уж так сложилась ситуация в современном обществе, что от цинизма никуда не денешься, нужно получить от этого удовольствие.

Правда, необходимым условием являются личные границы цинизма, за которыми он недопустим. Эти границы должны быть достаточно широкими, чтобы человек чувствовал себя комфортно в окружающей реальности, и достаточно узкими, чтобы ощущать и ценить разницу между цинизмом и нецинизмом.