16 июля как Dies Irae Западной Украины

Обе имеют собственные названия: День Ноябрьского Чина и День Злуки. Но есть еще одна дата – 16 июля, которая становилась для Западной Украины фатальной, по крайней мере, три раза: в 1919-м, 1990-м и 2001-м годах.

Впервые 16 июля стало трагической датой вследствие двух упомянутых в начале Дней. Провозгласив 1 ноября независимость, Западно-Украинская Народная Республика с первого же дня оказалась в состоянии войны. Причем с западноукраинцами воевали не только поляки, но и румыны с чехами. Правда, последних интересовали, соответственно, лишь Буковина и Карпатская Украина, которые они и оккупировали без лишних усилий – ведь Украинская Галицкая Армия воевала против всех поляков, а не только с поляками Западной Галиции. Силы были априори неравны: 3,5 миллиона западноукраинцев против 18 миллионов поляков. 22 ноября утрачен Львов, поражение следовало за поражением. Наверное, именно тогда в умах вождей ЗУНР возникает идея о „злуке” с УНР: мол, 30 миллионов братьев из-за Збруча помогут преодолеть польское нашествие.

В состоянии отчаяния где уж было обратить внимание на то, что т.н. „власть УНР” не представляла практически никого, кроме группы частных лиц, не имела боеспособной армии, не контролировала подавляющего большинства территории Украины, по которой свободно гуляли красные, белые, „зеленые” – отсюда и народное „в вагоне Директория, под вагоном территория”. Ничего удивительного, что уже через несколько недель после массовой пиар-акции – „провозглашения Злуки” 22 января 1919-го на Софийский площади Киева – власть УНР этот самый Киев сдала практически без боя. Галичане, в отличие от «східняків», в это время бились по-настоящему, однако не могли сдержать наступления обученной и управляемой французскими офицерами армии генерала Галлера. В апреле и мае поляки разорвали украинскую осаду Львова и отбросили деморализованную Украинскую Галицкую Армию к речке Збруч.

Организованное в начале июня неожиданное контрнаступление западноукраинцев на превосходящие польские силы – так называемая „чертковская офензива” – стало для них хотя и самым славным, но финальным этапом войны. Наступление почти достигло Львова, но его задержали не столько усиленные польские войска, сколько отсутствие боеприпасов. Никакой помощи от „братів-українців”, об освобождении которых так романтически пелось в гимне Украинских сечевых стрельцов „Червона калина”, ЗУНР так и не дождалась. К середине июля поляки повторно оккупировали почти всю Восточную Галицию, снова прижав западноукраинскую армию к Збручу. В этой катастрофической ситуации руководство ЗУНР выступило с предложением перейти на румынскую территорию. Однако, как пишет Орест Субтельный, „армия настаивала на том, чтобы продолжать борьбу за украинское государство, вступить в Восточную Украину и соединиться с Петлюрой в борьбе с большевиками. 16 июля 1919-го года Украинская Галицкая Армия и тысячи гражданских западноукраинцев под обстрелом польской артиллерии переправились через Збруч в Восточную Украину”. Недлинная история первой в ХХ столетии попытки западноукраинцев достичь собственной государственности трагически закончилась.

Следующая попытка формально состоялась 30 июня 1941-го, когда сформированное бандеровским крылом ОУН правительство Ярослава Стецько в оккупированном немцами Львове объявило о „восстановлении украинской государственности”. Ограниченную „украинскую государственность” на территории Западной Украины немцы скорее всего разрешили бы, как это они сделали в Хорватии и Словакии. Но ведь новоиспеченные „урядовці” претендовали на всю Украину, юго-восточную границу которой они представляли на Кавказе. Однако относительно этого у гитлеровцев были свои планы, и уже через несколько дней всё „правительство” оказалось за колючей проволокой. Точно неизвестно, арестовывали ли кого-то из „министров” именно 16 июля 1941-го года, но это было бы очень символично. Через двадцать два года галичане снова наступили на грабли под названием „претензии на всю Украину” и снова больно получили по лбу. Создание Украинской повстанческой армии осенью 1942-го тоже ничего не изменило, ведь она также планировала освободить „Великую Украину”, а не Западную, где была создана и где имела массовую поддержку. И даже оснащенная немцами в конце войны дивизия „Галичина”, созданная собственно для защиты Галиции от сталинской армии, была насквозь проникнута оуновцами, которые грезили не Львовом, а Киевом. Почти по Троцкому, только фанатичный марксист говорил „Россия ничто по сравнению с мировой революцией”, а помешанные на интегральном национализме „провідники” готовы были пожертвовать Западной Украиной ради революции национальной. Вопроса, стоит ли хоть какая-нибудь революция такой жертвы, у них не возникало...

Тем не менее, объективная реальность все равно взяла свое, ощутимых результатов – как военных, так и политических – ОУН-УПА удалось достичь лишь в Западной Украине. Собственно, именно благодаря героической борьбе повстанцев удалось сорвать сталинские планы переселения всех западноукраинцев на восток СССР следом за чеченцами и крымскими татарами. Хотя и так по адским кругам ГУЛАГа и ссылок прошли почти триста тысяч западноукраинцев, десятки тысяч навсегда остались в чужой земле... Поэтому ничего странного, что после начала перестройки лишь в Западной Украине развернулся настоящий, без кавычек, народный рух (не путать с малоизвестной ныне партией) за независимость. В 1988-89 годах по региону прокатились многолюдные митинги под национальными лозунгами и флагами. Весной 1990-го национал-демократы выиграли выборы в большинство местных советов. Одним словом, трансформация коммунистического общества шла параллельно с прибалтийскими республиками и лишь на несколько месяцев отставала от соседних центральноевропейских государств. Поскольку ничего подобного в центральной и восточной Украине не происходило, казалось, еще немного – и западноукраинцы вернутся на прерванный в 1919 году путь создания собственного государства.

Но советская империя все еще пробовала спастись. Где не выходило силовым путем – прибегали к манипуляциям. В ответ на принятие парламентами Литвы, Латвии и Эстонии Деклараций о государственном суверенитете идеологический отдел ЦК КПСС начал централизованную подготовку „аналогичных” документов для всех союзных республик. Цель – показать как своим гражданам, так и миру, что ничего чрезвычайного не происходит. Не удивительно, что активными промоутерами принятия документа с оксюморонным названием „Декларация о государственном суверенитете Украинской Советской (!) Социалистической (!) Республики” стали коммунисты Драч и Павлычко, да и много кто из печально известной „группы 239” проголосовал за него. Хотя ради справедливости следует отметить, что кремлевские разработчики декларации, кроме пустопорожней риторики, все же заложили в нее несколько мин на случай реальной независимости Украины: здесь и унитарность, и безъядерный статус, и внеблоковый... Именно задекларированная 16 июля 1990-го года унитарность будущей Украины положила конец любым надеждам западноукраинцев на собственное государство. Бегство за Збруч в 1919-м повторилась в виде бегства от ответственности за будущее своего народа в 1990-м. Судьбы 10 миллионов западноукраинцев руками их же депутатов из т.н. „Народной Рады” была положена к ногам суржико- и русскоязычного большинства Восточной Украины.

Дальнейшее развитие Украины подтвердило наихудшие ожидания западноукраинцев. Декларированный суверенитет больше года оставался бумажкой, единственная ценность которой состояла в дополнительном выходном дне 16 июля 1991-го. Руководство „суверенной” советской социалистической Украины проводило в Москве переговоры о новом союзном договоре. Если бы не путч, никакой реальной независимости не требовали бы ни коммунисты, которые боялись за свои номенклатурные кресла, ни национал-демократы, которые боялись потерять кресла в Верховной Раде и местных советах. Ведь на тот момент действовало постановление ВР, принятое под давлением голодающих студентов в октябре 1990-го, которое требовало проведения досрочных выборов парламента на основах многопартийности. Молниеносное изменение власти в Кремле, страх номенклатуры перед харизматичным Ельциным и вышеупомянутый страх нацдемов, которые любили не так Украину в себе, как себя в украинской власти, стали фундаментом своеобразного общественного договора. Номенклатура поддержала провозглашение независимости при условии сохранения за ней ключевых постов в государственном управлении и экономике, национал-демократы получили „вымечтанную государственность” и место в углу, у пар... тийного (национального, государственного) знамени (почему-то сине-желтого, а не исторического желто-голубого) и герба (маленького, большого государство до сих пор не имеет). Еще выделили несколько постов в гуманитарной сфере, а нескольким национал-экономистам типа Пинзеника и Ющенко дали возможность подписаться под некоторыми документами, за которые до сих пор вешают собак на всех „либералов и демократов”. Вот такое вышло оксюморонное государство – в полном соответствии с декларацией от 16 июля 1990 года.

Новая старая власть в новом государстве очень быстро поняла, кто ей мешает „загнать украинский народ в счастье” – конечно, западноукраинцы. И дело было не столько в политических отличиях – все равно их голоса погоды на всеукраинском уровне не делали, что и показали все выборы от 1990-го до 2000-го годов включительно. И даже не в стремлении к Европе, в частности, и к западным ценностям вообще, что объяснялось столетиями европейского развития Западной Украины и татарско-московского – Украины восточной. Транспарант с этими стремлениями вожди новейшей Украины повесили рядом с флагом и гербом и время от времени помахивали ним перед носом чиновников из Брюсселя и Вашингтона, а иногда использовали его как морковку для неудовлетворенных темпами „европейской и евроатлантической интеграции” в Украине. Главной причиной стали культурные и языковые отличия западноукраинцев от остальных жителей „гасударства УкраИна”. Ведь номенклатура могла построить независимое государство лишь по образцу командно-административной системы СССР. А в этой системе главное, чтобы команды правильно понимали. И если свыше 30 миллионов граждан лучше понимают команды на русском языке в совковом его варианте – этот язык и станет командным. Кто не хочет понимать – оказывается на обочине общества или за пределами государства вообще. Почему же теперь западноукраинские политики удивляются, что самый низкий уровень жизни и самый большой процент гастарбайтеров – именно в Западной Украине. Ребята, вы же сами за это голосовали в 1990-м...

За последние 14 лет ситуация могла измениться лишь однажды – в 2000 - 2001 годах. В мае 2000-го Западная Украина содрогнулась от зверского убийства во Львове сотрудниками украинских (!) силовых структур известного композитора Игоря Билозира – лишь за то, что он пел украинские песни. Его похороны превращаются в антивластную демонстрацию, какой Львов не видел с 1991-го. Не прошло и нескольких месяцев, как исчезает хорошо известный львовской политической тусовке журналист Георгий Гонгадзе, а потом разразился „кассетный скандал”. Палаточные городки на Майдане Независимости в Киеве и других городах, многотысячные демонстрации. И снова в первых рядах – западноукраинцы. Во Львове создается организация, которая целиком могла стать аналогом югославского „Отпора” или грузинской „Кмары” – Общественный комитет сопротивления „За правду!”. За несколько месяцев комитет становится всеукраинским, в его руководство входят как знаковые лица студенческого движения начала 90-х (Маркиян Иващишин, Олесь Доний, Владимир Чемерис), так и действующие политики (нардепы Тарас Стецькив и Тарас Чорновил) и молодые студенческие лидеры. Комитет „За правду!” проводит собственные многотысячные акции, умышленно дистанцируясь от других политических сил. Конечно, среди „заправдовцев” было много симпатизирующих тем или иным политикам и партиям, но печально известное „заявление трех”, подписанное 13 февраля 2001-го Кучмой, Плющом и Ющенко, где участников уличных акций сравнили с фашистами и национал-социалистами, показывает правильность самостоятельного пути. Фактическим центром комитета становится Львов, именно там проводятся самые яркие акции и генерируются самые удачные идеи. Столица Галиции на несколько месяцев становится не первым, но и не вторым центром политической жизни в Украине. Звучат голоса: мы больше не дадим Киеву себя обмануть, как в 1990-91 гг...

И тогда молодых испугались. Причем не власть, которой это надо было делать „по должности” – у нее в то время хватало международных проблем. Испугались люди, которые на парламентских выборах 2002-го года собирались разыгрывать оппозиционную карту. Мощное независимое движение сопротивления в Западной Украине был невыгодно никому, но в первую очередь – невыгодно Виктору Ющенко, который после выборов видел себя на высочайших постах в государстве. Невыгодно его окружению, так как все те карманные партии, которые потом составят образования со сложнопроизносимыми названиями – ИБВЮ „НУ”, „ЗУ! ЗЮ!” и т.д. и т.п., вместе взятые, не имели да и не имеют и десятой частицы той силы, которую имели студенты из комитета „За правду!”. Так как они действительно боролись за правду, за СВОЮ Украину – а не за десять гривен, выданных за участие в митинге. Поэтому то, что уцелело после подписи Виктора Андреевича под „заявлением трех” в феврале, было последовательно добито им в следующие месяцы 2001-го. Тогда и оказалось, что кое-кто в руководстве комитета „За правду!” с самого начала был „засланным казачком” (причем не от власти, а от „конструктивной оппозиции”), а кое-кто просто использовал комитет с целью повышения своего положения в будущем „списку Ющенко”. Кого-то купили должностью в штабе, кого-то пристроили на работу во власти – ведь в Западной Украине экс-премьер все еще имел определенное влияние. Но энергия молодых энтузиастов и их идей была настолько сильной, что „За правду!” продолжал по инерции работать, так и не став полностью структурой Ющенко. Нужен был какой-то сакральный акт, который бы показал „соплякам”, что их надежды на собственную роль в политике и заметное влияние Западной Украины на будущее государства неосуществимы.

...Они собрали их со всей Украины. Была поставлена задача: подавляющее большинство участников должны составлять люди из восточных регионов. Не знаю наверняка, ставилась ли задача обеспечить русскоязычное большинство, но оно получилось автоматически. Никто из „рядовых членов” не знал, что готовится. Формальная версия – восхождение на Говерлу по случаю 11-й годовщины декларации о государственном суверенитете Украины. На вопрос отдельных осведомленных о том, что эта декларация касалась не УКРАИНЫ, а УССР, почему восхождение не посвящено Дню Независимости, – ответов избегают. Иногда отвечают по-галицки, вопросом на вопрос: ребята/девчата, вам проплатили дорогу, суточные, выдали паек, отвезут на Говерлу – для чего эти глупые разговоры? И вот подножье, раздача флагов и лозунгов с незнакомой подковой, восхождения. На самом деле Говерла хотя и высочайшая вершина Западной Украины, в хорошую летнюю погоду подниматься на нее не так уж и долго. Массовка подтягивается, а „мессия” в окружении „апостолов” уже готов к проповеди с горы (свыше?). И он говорит то, от чего горы должны задрожать: отныне, ребята, это „Наша Украина”, мы будем ходить здесь в своих шароварах, топтать ваши горы своими сапогами, учить вас жизни и уму-разуму. Кто не верит – гляньте, не я ли стою на ВАШЕЙ вершине и говорю, что она МОЯ, а вы все где-то там снизу?.. И – ручками, ручками, которые так и хотели подставиться под поцелуй подогретых клакерами слушателей. 16 июля 2001 года. День рождения „Нашей Украины”. День клинической смерти МОЕЙ УКРАИНЫ. Аминь?..

...Сегодня Виктор Ющенко и несколько тысяч его фанов (верных, адептов – как кому нравится) снова, как и в 2001 году, вскарабкаются на высочайшую гору Западной Украины. Восхождение лицемерно названо „экологической акцией по уборке Говерлы”. Хотя, скорее всего, оно станет очередной реинкарнацией анекдота о выступлении карикатурного „западенца” в Верховной Раде в конце 80-х, еще „при советах”. Поскольку его „герою” не предоставляли слова ни по политическим, ни по экономическим вопросам повестки дня, то получив слово по вопросам экологии, он начал свое выступление словами: „Хлопцы, берегите леса и реки – не то скоро не будет ни где москаля повесить, ни где коммуниста утопить”... Нет, сам „мессия” ничего такого не скажет, но часть его окружения, которая представляет Западную Украину, похоже, подбиралась именно по этому „интеллектуальному” шаблону. Именно такие западноукраинцы проиграли полякам войну за независимость ЗУНР в 1919-м, со щенячьим восторгом помогли коммунистам принять декларацию «о государственном суверенитете УССР» в 1990-м и вместо креста с иконами стали молиться на подкову и лидера „Нашей Украины” в 2001-м. Если, не дай Бог, они победят в 2004-м, очень скоро от тысячелетней европейской идентичности Западной Украины останутся лишь воспоминания. Все станут казаками, православными и будут разговаривать сумским диалектом суржика. И слишком уж маленьким утешением будет то, что Dies Irae для вдохновителей и организаторов всего этого наступит чуть раньше, чем для Западной Украины вообще...

*Dies Irae – судный день (лат.)