Конец профессии

Все знакомое, все свое, все родное, та же культурная матрица.

Город не растекается ртутным пятном во все стороны, а расширяется архитектурной спиралью из исторического центра.

Люди делятся на нормально толстых и нормально худых, а не на спортивно-поджарых и бесформенно разжиревших.

Еда! Еда нормальная. Даже то, что почти всюду курят, и то скорее радует. Потому что граждане европейцы позволяют себе быть самими собой.

Но кое-чего они уже не позволяют (и Россия, медленно бредущая по общеевропейскому пути, с этим неизбежно столкнется спустя годы). А именно - снимать на пленку лица людей, вольно бредущих по улице, сидящих в библиотеке, смотрящих на картину в музее. На то требуется специальное разрешение снимаемого; лицо осмыслено как частная собственность и является предметом договорных отношений.

Может, оно и справедливо; слишком часто фотографы, телевизионщики, кинодокументалисты пренебрегали частным интересом частного человека, транслировали его образ в эфир, не считаясь с возможными следствиями для транслируемого. У целующейся парочки вполне могли иметься соответственно муж или жена; у пьющего пиво подростка - родители - активисты общества трезвости; у пострадавшего в катастрофе - родственники, которые не желают видеть и тем более показывать крупным планом изуродованное лицо близкого человека.

Может, оно и справедливо; и все же не только нарушением этических норм занималась снимающая братия. И даже не столько этим. Она фиксировала ускользающее время так, как только и можно его фиксировать: по глазам современников. Застигнутых врасплох, не настроенных на съемку, не принимающих благостный вид, а живущих обыденной ежедневной жизнью.

Именно так снимал Анри Картье-Брессон, легендарный французский фотограф, ушедший от нас на прошлой неделе; именно так снимают многие участники FotoFest, проходящего в Московском музее современного искусства.

И совсем не так снимал другой - по-своему тоже великий - фотограф Хельмут Ньютон, также ушедший от нас в этом году. Он-то как раз потоком жизни не интересовался; он делал гламурную постановочную фотографию, которая выводила вполне современное женское тело за рамки ускользающей современности, но сохраняла его прописку в нынешней эпохе.

Различие между Брессоном и Ньютоном - примерно такое же, как между документалистом и клипмейкером.

И та и другая профессии вполне почтенны; но жаль, что трезвый взгляд на несрежиссированную жизнь будет постепенно терять позиции в пределах нашей целлулоидной цивилизации, а стильный, но по определению вычурный гламур - набирать очки.

Рассказывать об окружающей жизни, не показывая лиц, - все равно что рекламировать пиво, не используя изображение человека или животного. (Об этом изобретении наших парламентариев мы узнали в четверг; что ж, водочная мафия может торжествовать победу.) Реальность становится все более правильной. И все более скучной.

Между прочим, на прошлой неделе были приняты еще два решения, затрагивающих интересы фотографов.

Одно, принятое английскими бюрократами, аккуратно вписывается в рамки общей стратегии. Как документалистам нельзя отныне застигать людей врасплох, так людям нельзя теперь расслабляться, когда они снимаются для официальных документов. Как в СССР при советской власти, в Англии при Тони Блэре запрещено фотографироваться на паспорта улыбаясь. Побольше серьезности, пожалуйста. Не будьте самими собой. Улыбаясь, вы содействуете мировому терроризму. (Это не шутка; английские спецслужбы объяснили запрет на фотоулыбки - необходимостью борьбы с террористическим интернационалом.)

Другое решение, принятое бюрократами - канадскими, на первый взгляд из общей стратегии выпадает. Иностранкам, желающим работать в канадских стрип-барах, велено прилагать к заявлению на получение рабочей визы свою фотографию. В обнаженном виде. Полностью обнаженном - это подчеркивается особо.

Объяснение простое до циничности: в отличие от многих стран (например, России и Украины), где в стрип-клубах практикуются выступления топлес, в Канаде девушка с шестом неизбежно в какой-то момент останется полностью голой. И должна не только отдавать себе в том полный отчет, но и доказывать представителям иммиграционных служб эту свою готовность разоблачиться до конца.

Но, если вдуматься, славное решение канадских дипломатов вполне вписывается в общую линию. Не будут же девушки просить фотографов заснять их во время работы в репортажном стиле; это будет утонченный постановочный гламур. И здесь Брессон терпит поражение, а Ньютон торжествует...

Но что делать, если мы живем в таком мире, где лицо снимать - нельзя, а другие части тела - можно? Где носить хиджаб в школе запрещено, а информационный хиджаб, запрет на показ лица, действует.

Гюльчатай, открой личико!

Не открывает.

Зато все, что ниже лица, - пожалуйста.