«Батька» для Украины

...и белорусские корни предков Виктора Януковича, и непопулярные среди украинцев «ломовые» методы Александра Лукашенко, которые особенно ярко проявились в последние дни, когда с помощью «рэфэрэндума» белорусский батька развязал себе руки в стремлении править своей страной безо всяких ограничений.

Между тем, угроза «лукашизма» актуальна сегодня для Украины как никогда. Потому что к власти в стране действительно рвется сила, методы которой системно совпадают с методами «батьки» — а значит, предлагающая украинскому народу в будущем «вариант Лукашенко». Но сила эта — вовсе не «провластный» Виктор Янукович, а «народный кандидат» Виктор Ющенко.

Вспомним, на чем пришел, вернее, прорвался к власти в Белоруссии в 1994 году директор совхоза, скромный депутат Верховного Совета Лукашенко? Можно сказать, на двух китах — авторитете внешней силы и безудержном популизме.

В отличие от «номенклатурного кандидата», тогдашнего белорусского премьера Вячеслава Кебича, пытавшегося в той или иной степени реалистично балансировать между лозунгами «опоры на собственные силы» и белорусско-российской интеграции, «народный кандидат» Лукашенко превратил идею сближения с Россией, идею опоры на помощь России в миф, в панацею, в вариант «близкого светлого будущего», спасительного для измученного неопределенностью и экономическими проблемами малообеспеченного большинства. Альтернатива по-лукашенковски выглядела волшебно: или сохранение нынешней власти, бедности, роста цен, закрытия предприятий и т.д. — или возвращение в советский рай, когда большая и богатая Россия сыграет роль «бога из машины» в античной трагедии, решив за Белоруссию все ее внутренние проблемы страны.

На первый взгляд, «пророссийский» Лукашенко — антипод «прозападного» Ющенко. Но это различие весьма поверхностно. А вот сходство — глубинное.

Образ «единения с Россией» по-лукашенковски, густо замешанный на яром, безудержном антизападничестве, практически неотличим от «европейского выбора» Ющенко, основанного на неприятии России. Точно так же Запад выдается за мифическую панацею, за рай, в который бедная Украина будет впущена только вместе с президентом Ющенко.

Но «бог из машины» и в том, и в другом случае — это только одна сторона дела. Правда, важная — именно такая мифология позволяет кандидату уйти от разговора по существу о том, как именно он собирается выполнить свои предвыборные обещания. «Запад нам поможет» — лозунг авантюристов всех времен, начиная с Остапа Бендера.

Другой важнейший инструмент — популизм. Популизм демагогический в самом плохом смысле слова, «сумма технологий», направленных на превращение народного большинства в нерассуждающую, взбешенную, разъяренную толпу. Для того, чтобы добиться такого результата, необходимо одно — перевести предвыборный спор на язык оголтелых взаимных обвинений, нападок, злобных ярлыков.

Как это делалось в Белоруссии? Можно выделить два основных метода. Первый — возбуждение эмоциональной, нерассуждающей ненависти к действующей власти как таковой. Второй — возбуждение столь же нерассуждающей, основанной на эмоциях жалости к «обиженному», превращенному в «жертву власти» «народному кандидату».

Вся риторика Александра Лукашенко-кандидата строилась на внедрении в массовое сознание образа коррумпированной, бандитской власти. Для этого «радикальный демократ» Лукашенко сполна использовал свою должность — председателя парламентской антикоррупционной комиссии. Еще за год до победоносных выборов он начал такие речи: «Я и раньше знал, что спрут коррупции в последнее время глубоко пустил свои щупальца в органах власти. Однако информация, которую получил и продолжаю получать, дает мне основания утверждать: сегодня коррупция в Беларуси процветает как никогда. Причем на всех этажах власти» («Звязда», Минск, 02.07.1993). Чуть меньше года прошло, и обвинения в адрес «власти» стали более адресными: «Я подозреваю, что все творимые в высших эшелонах власти злоупотребления проводятся с согласия председателя Совета министров Вячеслава Кебича. Если Кебичу не удастся стать президентом, то ему и многим из его команды придется сесть в тюрьму» («Сегодня» №56, 26.03.1994).

Риторика сработала! Белорусский избиратель «в упор не слышал» рассудительного Кебича, пытавшегося объяснить свою экономическую политику, рассказать о политических планах. Как в картежной игре — когда в ответ на козырный туз оппонент хватается за канделябр — белорусский премьер не смог противопоставить ни цифры, ни логику, ни политический вес крикам «ату его!»

Интересно, что после победы Лукашенко на выборах судьба «чемоданов с компроматом» осталась неизвестной. Запамятовал он и об обещаниях «всех посадить» сразу же после избрания. Никаких массовых процессов над коррумпированными чиновниками не случилось, многие из них прекрасно прижились в новой власти, а вот сажать немного погодя начали других. Причем даже не политических противников, а тех, кто чем-то разгневал лично «батьку». Что касается противников, то там и сажать скоро стало некого — самые сильные из них попросту исчезли…

А теперь Виктор Ющенко. Вот и он: «Уже через год Украина станет другой, власть будет работать для людей, все будут равны перед законом, бандиты будут сидеть в тюрьмах» («Украинская правда», Киев, 04.07.04). Ничего не напоминает? Как и в случае с Лукашенко, в сознание избирателей внедряется миф: «власть» как таковая — вся — преступна по определению; она — вся — противостоит народу. Вот с каких слов началась официальная президентская кампания Ющенко: «Сегодня национальные богатства наполняют только карманы олигархических кланов. Доступ к социальным благам стал не правом для всех, а привилегией для избранных. Виновна в этом — криминальная власть... Конфликт в Украине — только один: между властью и народом. Раздор вносит в общество власть».

Но ненависть к власти — это нерассуждающая негативная эмоция. Она побуждает выступать «против». Нужно еще побудить без рассуждений выступить «за». А значит, нужна жалость.

И в этом плане покушение — штука беспроигрышная.

16 июня 1994 года в поселке Лиозно Витебской области автомобиль, на котором ехал Александр Лукашенко, был обстрелян неизвестными. КГБ и прокуратура Белоруссии пришли к выводу, что гораздо больше это было похоже на самопокушение. В ответ пресс-секретарь Александра Григорьевича Владимир Нистюк вспомнил, что за несколько дней до того была еще одна попытка покушения на Лукашенко: у служебной «Волги», на которой ехал будущий батька, на полном ходу отлетело колесо. Машина вылетела в кювет.

И Лукашенко принялся вовсю раскручивать историю про «власть-убийцу». 20 июня 1994 года, обращаясь к избирателям по радио, он назвал методы, которыми действует премьер-министр Вячеслав Кебич, «криминальными», и потребовал проведения дополнительного расследования. Лукашенко неоднократно заявлял также, что «власть» предпримет меры по срыву выборов 23 июня, чтобы не допустить победы «народного кандидата».

Но «власть» почему-то выборы срывать не стала, а совершенно законопослушно смирилась с поражением. А на следующий день после победоносного голосования о «злодейских акциях власти» тут же забыли — и правоохранительные органы, и «невинная жертва». Так и не нашлось никаких концов — ни в деле о мнимом обстреле «народного кандидата», ни в делах о реальных исчезновениях его наиболее серьезных политических оппонентов (впрочем, эти дела — более поздние, когда власть уже стала «народной»).

В отличие от импровизатора Лукашенко, профессиональная команда Ющенко выстраивала мизансцену «смертельного убийства» загодя, с привлечением массовки и декораций. Сначала на вершине Ай-Петри была выявлена слежка. Потом торжественно внесли смертоубийственный КАМАЗ, попутно начистив лицо водителю. Несколько раз на встречах с избирателями зверски отключались микрофоны — что пан Ющенко незамедлительно комментировал словами: «О! Это провокация!» Наконец, торжественный выход: отравление, героическое лечение, чудесное выздоровление, наконец, парламентское выступление: «Уси мы знаемо, хто убывця! Убывця — цэ влада!»

Тут, правда, оппозиция немножко переборщила. «Мы уже знаем, что это яд, называется рицин, — огорошил публику глава УНП Юрий Костенко. — Это вещество, которое применяют спецслужбы при спецоперациях».

Да вот беда — противоядия от рицина не существует, и в случае отравления этим токсином Ющенко пришлось бы не выздоравливать. Поэтому версию «Рицин» быстро замяли. Впрочем, историю с отравлением как прием предвыборной борьбы соратники Ющенко по-прежнему, видимо, считают очень ловким пиаровским ходом: даже тогда, когда на свет Божий явилась подлинная история болезни Виктора Ющенко, из которой стало ясно, что он — тяжелый хронический больной и при этом грубый нарушитель режима питания, никто и не подумал отыгрывать назад. В СМИ была вброшена информация о применении бактериологического оружия: «Эксперты британского аналитического еженедельника Jane´s Intelligence Digest пытаются определить источник происхождения вероятного биологического оружия, использованного против кандидата в президенты Украины Виктора Ющенко, и не исключают, что Украина может быть виновна в его распространении. Как отмечает еженедельник, до 1996 года Украина имела третий по величине ядерный арсенал в мире» (http://www.tribuna.com.ua/news/2004/10/20/17099.html). Тут интересна логика сообщения, построенная на принципе «в огороде бузина, а в Киеве дядька» — ну какое, скажите на милость, отношение к предполагаемому использованию биологического оружия имеет то обстоятельство, что Украина располагала в свое время ядерным арсеналом? Разве что пропагандистское: действительно, раз оружие — то или другое — может быть (как оно «могло быть» в Ираке), то значит, если Ющенко не выберут, Украину можно будет и побомбить… Но это так, к слову.

А расследование «отравления» идет вовсю, зачисление Ющенко в клику мучеников «убывци-влады» состоялось, народ жалеет одутловатого «народного кандидата», так что все в порядке, и извиняться не надо — победит, победа все спишет, проиграет — можно звать миротворцев на помощь, пусть ищут на Украине склады ядерного (пардон, биологического) оружия…

Кончено, есть и различия между нашими героями. Ющенко многие называют «слабаком», а Лукашенко всегда был склонен к силовым методам управления. Так, Шкловским районным отделом внутренних дел 25 октября 1989 года было возбуждено дело номер 147. Основанием послужило обращение в милицию механизатора совхоза «Городец» Владимира Бандуркова. В своем заявлении Бандурков указал, что 22 октября 1989 года директор совхоза Александр Лукашенко его избил. По словам потерпевшего, Лукашенко подъехал к нему в деревню Кривель и стал ругать, затем ударил Бандуркова по лицу. Тот упал. Лукашенко продолжал бить лежачего.

А вот Ющенко сам никого не бьет. На это у него есть соратники. Так, водителя КАМАЗа за «покушение» избила — до сотрясения мозга — охрана «народного кандидата», а «народный кандидат» тут при чем? Так и в других случаях: Лукашенко своими собственными устами возглашает об успешном опыте управления Германией в период с 1933 по 1945 годы, а за Ющенко про «жыдив и москалей» или про русский язык как «язык блатняка и попсы» приходится говорить специальным Тягныбокам и Издрикам.

Разительное несходство — и культурное, и человеческое — батьки Лукашенко с паном Ющенко не влияет на глубочайшее системное сродство двух избирательных кампаний, двух путей к власти. Образование, стиль поведения и ориентация (в смысле — на Запад или на Восток) могут меняться. Опора на оболванивание масс, на обман, на демагогию и ложь остаются. А значит, «вариант Лукашенко» объединяет с «вариантом Ющенко» еще одно: общее будущее.

Только в Белоруссии это будущее уже пришло, а на Украине его еще можно избежать.