Ну как тут не пить?!

…это тока он – животное? Тока потому, шо напился? А вы вот не напились, а тоже животное. Да-да! Животное! Принадлежащее вместе с нами (слегка выпимшими) к этим, как их, млекопитающим. И не надо мне говорить, что он – водкопитающее! Не виноват он: судьба довела. А может, и вы. Очень даже может быть…

Вот вы, когда замуж за него выходили, что, не видели, какой он? Шо вы говорите? Ах, не пил он… Ну вот, а замуж за вас… тьфу, женился на вас – так сразу и запил? Ну вот, я ж говорил! Что-что? Вы старались, дом на себе тянули, на двух работах работали, все в дом, как белка в колесе? Ну вот, и я ж говорю: вы там, понимаешь, вся из себя, вся в работе, в коллективе, как белка понимаешь, в колесе. А он? Ему-то каково – телевизор цельный день? Вы это себе представляете: кажные 15 минут – «Мягков», «Немирофф» и эта, как ее… Ну, недорогая, по средствам, так сказать… Так-с, одну минутку, я щас. Эх, хорошо! А с огурчиком… Ух!

Ну так что? Говорите, он водку не пьет? Ну вот, так что же вы на мужа-то напраслину возводите? Ах, он все больше «Портюшу» полюбляет? Ну да, конечно… Денег у него на водку, говорите, не хватает… Так оно ж и понятно: вы ж все как белка в колесе – детишкам там на тетрадки, себе там на стиральный порошок, небось, и колбаску вареную с получки домой волочете? Не отпирайтесь, не отпирайтесь, ясен перец – волочете. Нет бы муженьку дорогому и единственному лекарства качественного принести – водицы беленькой, как слезинушка ваша, так нет, колбасу ей подавай! А он, может быть, опосля этого лекарства токма к вечерочку бы и поднялся – очень уж пользительно оно для измученной «Портюшей» души! И вам, опять же, экономия.

А вы ж этого не понимаете! Не цените! Вот приперлися вы домой опосля получки, с тетрадками вашими, с порошком стиральным, а то еще, не приведи Господи, и с колготками новыми по 6.50 (бутылку «Пшеничной» угрохала!), жарите свою бумагу туалетную, добавками пищевыми (ужасть как для здоровья вредными) подкрашенную. Вся в каком-то предвкушении! А вот и ваше предвкушение явилося, «Портюшей» поправленное, так вы что, кинетесь к нему голубицею, со словами ласковыми? Как бы не так!

И вот уж несется по подъезду вопль жуткий: «Скотина! Животное! Козел!» А благоверный-то ваш, он ведь тоже животное, в смысле – млекопитающее, в смысле – человек! Человек, который, как сказал классик, должон звучать гордо! И представляет себе ваш муж не благородное животное, а развесистые рога у себя над головой. И давай, понятное дело, он рожки свои-то с вашей головушки сшибать!

Мужики – не поддавайтесь! У меня учитесь! Я-то своей тоже рожки сшибал, да тока опосля очередного пансиону (на всем готовом – жена платила, токма душ ихний не понравился) молодость вспомнил. В смысле – недокуренный в школьном туалете учебник биологии за 4 класс. А там рисуночек был – того самого козла, токма горного. Красавец! Стоит, такой… Ух! Красивый!

Я в зеркало на себя глянул – аж отшатнулся. А потом присмотрелся – как есть похож: и стать величавая, и глаза как у него – бездонные, а уж шерстью-то оброс – ни в сказке сказать, ни пером описать! Рога, правда, подкачали – великоваты уж больно, так я опять детство золотое вспомнил! Ну, помните, там где-то когда-то кто-то говорил, что трением можно пренебречь? Так я рогами и пренебрег! Зато – красавец!

А бабам… пардон, этим, ну как их… во-во, женщинам я так скажу: вы ж наша радость, вы ж наше счастье! Ну куды ж мы без вас? Так что ж вы такие неугомонные? Ну загуляло ваше счастье, ну нету дома, ну не приползает уж третий день. Ну так и что? Так ить знаете, шо приползет? Так шо ж вам для счастья еще надо? Дома не трогает (уже не в состоянии) – вот же ж оно, счастье! А вы все: козел да козел!

А про козла я вам так скажу. Вычитал я недавно занятную заметочку. Что, удивляетесь, что я читать умею? Да я завсегда читаю! Да ни одной этикетки никогда не упустил! Особо занятно штрих-код читать: там полосочки разной ширины, а внизу – циферки разные! Мы было кинулись полосочки линейкой мерять, так куды там! Тут дядь Вася (а он слесарем-инструментальщиком работал) и говорит нам: «Куды, салабоны? Тут штангель нужон – работа больно тонкая!» Принес он штангель, а он не того размеру: бутылку ухватить можно, а полоску – никак, размеру не хватает. Так и не померили…

Но, собственно, о козле. В той заметке говорилось о козле из небольшой деревеньки. Однажды хозяин, вернувшись домой, увидел разбитую банку с огурцами и вылизывающего рассол козла, от которого разило самогоном. Так что, уж коли и братья наши меньшие приемлют, то нам и подавно деваться-то некуда!