Синдром менеджера

…техники, что было довольно странно, а может, и не странно вовсе, а так, просто шел себе человек по полю, зазевался и угодил в лепешку, оставленную счастливой коровой…

Торговля. Дни встрепенулись и полетели, внешний мир свернулся, захлопнулся, как чемодан. Пылесосы, утюги, чайники и клиенты, хорошие и дурные – все это прыгало в Игоре, маршировало и спотыкалось… Испытательный срок прошел, результаты продаж оказались слабыми. Но его не выгнали, даже как-то наоборот, будто ободрили. Все это время он мучительно думал: уйти или остаться. Остался…

Второй месяц, третий… Он улучшал результаты, но медленно, тягуче, без вспышек. Продвигался в цифрах, в количестве проданных утюгов – вот и все, пожалуй.

В таком ритме прошло полгода, он подтянулся к лучшим, амбиции поутихли, а стремление куда-то уйти чудесным образом покинуло его. Он привык, завяз и неожиданно успокоился: дни, как близнецы-братья, как-то проходили мимо, что-то беззубое появилось в жизни.

Работа выполнялась автоматически, практически без размышлений, но все лучше и лучше, он таки добился своего, стал первым и… Вслед за этим как отрезало: пропала мотивация увеличивать цифры продаж, пропал азарт, остались только деньги, небольшие деньги с небольшим, пустячным приростом, которому месяца через три светил потолок; потому и не было больше в его торговле надрыва, тем более идеи.

Зато появилось лентяйство и какая-то зловещая прелесть от этого. Игорь начал думать в обратном направлении: как бы так организовать работу, чтобы поменьше работать. Смотрел на людей, на сотрудников и находил, что борьба за выживание здесь бесполезна, даже считается чем-то неприличным; открыл в себе черту – подхалимство, мелкая проституция, которую маскировал под искренность, стараясь не перегреваться без лишней надобности.

И все было как бы хорошо, ничего не болит и можно жить, но… Игорь, доверчивый ко всякого рода внутренним и внешним голосам, принялся копить деньги на квартиру, однако чересчур усердно, злобно, расшибая голову, как дурак в церкви.

Жизнь, и без того нескладная, угробилась экономией: съехал на квартиру в дальнем городском углу, полюбил овсянку, чай без сахара, отказался от пива. Проявляя чудеса изобретательности, подумывал ходить на работу пешком, вставать раньше на два часа и «гулять для здоровья», как думал он, но расход на каблуки перечеркнул эту идею.

Игорь терпеливо отравлял себе жизнь, складывая деньги неделю, две, месяц – а потом с размаху, не помня себя, пропивал все сбережения в каких-нибудь два дня, пропивал все, иногда даже прибегая к заемному капиталу.

Накануне очередного загула он думал, горько считая в уме, что копить на квартиру при таком уровне зарплаты придется, по меньшей мере, лет 15. Долго. Очень долго. От этой мысли он распалялся и хотел сменить работу. Но тут же внутри, будто эхо, звучали вопросы, которых раньше никогда не было. Как? Куда? Где? Какая работа? А что потом?

Бросить работу было чудовищно, не под силу, уже не под силу. Стоило ему только подумать об увольнении, как тут же в голове начинали мелькать картинки бомжей в подземных переходах. Очень красочные, подкрашенные силой его воображения: он больше никуда не может устроиться, отовсюду говорят «вон». И это все заканчивается канавой, где и происходит действие: он лежит в грязи, пьяный, вонючий, в гнилых язвах, дождь и холодно.

И он возвращался обратно, подальше от страха, но в другом конце коридора его встречало раненое самолюбие, и тогда ему казалось, что он так и останется навсегда продавцом утюгов, никому не известным серым конторщиком с достатком, годным лишь на то, чтобы избежать чувства голода. И все.

Опять возникал страх, что он растратит себя по мелочам, а там и умрет непонятно кем. Игорь шарахался и оказывался в знакомом тупике… Он был обманут, растащен во все стороны, как телега в известной басне.

«Что делать?!» – кричал он в пивной, доверяя свои страхи стакану, вместо того чтобы встать и наконец сделать хоть что-то…