Обыкновенный «рашизм»: духовные скрепы российской аннексии
Вторая годовщина Одесской трагедии показала, что примирение в украинском обществе так и не наступило, а социально-политическое напряжение лишь усилилось. Если на панихиду для пресечения столкновений вводят войска и привлекают «патриотических титушек», то что-то очень неладное творится в украинском королевстве, и однажды войск и «патриотов» на все города может просто не хватить. К тому же, если бросать все силы на удержание тыла железной рукой, то кто будет защищать страну на фронте?
Думается, что лучшим способом достижения внутреннего мира в Украине было бы устранение провоцирующих и раскалывающих общество раздражителей, а не силовое сдерживание недовольных. Возможно, однажды украинская власть и придет к такому выводу. Однако следует признать, что смущение умов украинцев происходит не только по вине собственных идиотов, но и благодаря масштабному политико-психологическому воздействию извне. Аннексия Крыма и война на Донбассе были бы невозможны без предварительной накачки их населения идеями великороссийского шовинизма, в его современном варианте известного как «рашизм»…
Парк феодального периода
«Там ни промышленности, ни государства не существует», - такое мнение об Украине недавно высказал Дмитрий Медведев, второй человек в российской политике и вертикали власти. Этому никто бы не удивился, ляпни такое Жириновский или даже сам Путин, однако Медведев считается самым сдержанным и либеральным из нынешних обитателей Кремля. И если уж он позволяет себе подобные заявления, значит такова нынешняя политическая доктрина Москвы в отношении Украины.
Впрочем, она была такой даже тогда, когда считала украинцев «младшими братьями». Интересно, что почти никто не задумывался о происхождении и истинном смысле этого заезженного в советское время выражении. Старшие и младшие братья пришли в политику еще во времена Древней Руси, когда это определяло порядок наследования и разделения власти. Великие князья Владимирские, а затем Московские всегда величали себя «старшим братом» по отношении к другим удельным феодалам, тем самым требуя их «законного» подчинения. Так что это вовсе не политический комплимент и не проявления братских чувств, а претензия на доминирование.
Высокомерие князей передалось их челяди, и уже несколько столетий назад москвичей сильно недолюбливали за их заносчивость и бахвальство. Так рождался великодержавный шовинизм, который в XV-XVI веках еще не был великороссийским, а лишь чисто московским, обрушивающим своё презрение на тверичей, рязанцев, новгородцев. Прошли века, внутренние противоречия в России сгладились, и москвичи уже далеко не те, однако провинциалы их по-прежнему не жалуют. Но, объединившиеся в русский народ, они теперь обрушивают своё совместное «величие» на других.
«Старшебратство» - это лишь одна нога великорусского шовинизма, второй же является национальная идея «собирания земель» путем их отжима у соседних государств. Это идея тоже родилась в средневековой Московии, где она была основой государственной политики. И вот теперь эти монстры из забытого прошлого уверенно шагают по Европе XXI века, растаптывая суверенитет стран и презирая этику межгосударственных отношений, в полной самоуверенности, что им за это ничего не будет…
Версальский синдром
И всё же «рашизм» - это во многом новое явление в российской общественно-политической жизни. По своей сути это трансформированный великодержавный шовинизм (можно назвать его неошовинизмом), в более циничном и агрессивном варианте.
Он стал детищем 90-х, реакцией на развал СССР, ослабление России и потерю ею своего великодержавного статуса. Многие россияне переживали это так же болезненно, как когда-то немцы Версальский мир. Впрочем, не только россияне: не все граждане других постсоветских республик смогли списаться в новый мир, внезапно скукожившийся для них до границ национальных суверенитетов. Развал промышленности, рост национализма, резкая смена ориентиров и ценностей – это делало многих жителей индустриальных русскоязычных регионов противниками таких «преобразований». Вот почему Украина почти четверть века была политически расколота на Юго-Восток и Центр-Запад.
В самой России, тем временем, страсти подогревали политические силы, использовавшие конек патриотизма в его разных вариантах: ностальгии по Союзу, романтизации Российской Империи, новой волны славянофильства, идей русского национализма. Но до конца 90-х из них только КПРФ со своей пенсионерской гвардией выглядела более-менее крупным политическим оппонентом либеральной олигархии Ельцина. Тогда казалось, что Россия уже никогда не вернется к «имперским ценностям», потому что этого не захочет «свободное общество». Но оказалось, что так лишь думают либеральные политики и так лишь утверждают либеральные журналисты олигархических СМИ.
Когда новая власть начала давить либералов, олигархов и их телеканалы, то российское общество взорвалось не возмущением, а ликованием. Вдруг оказалось, что подавляющее большинство россиян страдает «версальским синдромом» и поддерживает обеими руками нового президента, взявшегося «поднять Россию с колен». Поэтому сверхвысокий рейтинг Путина образовался еще до того, как он удвоил ВВП и поднял доходы россиян за счет нефтедолларов. 14 лет удачно играя роль «сверхдержавника», Путин был не просто президентом, но и политическим лидером большинства россиян. Более того, он стал кумиром многих жителей постсоветских республик, усилив их пророссийские настроения.
Единственным политиком СНГ, ставшим реальным конкурентом Путина, стал Александр Лукашенко. «Бацька» сам поднял Беларусь и восстановил её экономику. Он единственный из постсоветских лидеров, кто не опирался на националистов и не заигрывал с ними, а удерживал их в маргинальном состоянии. При этом Лукашенко умело совмещает экономическое участие Беларуси в «союзном государстве» с Россией, одновременно не позволяя ей поглотить свою республику политически. И, вопреки всем прогнозам, русскоязычные в своем большинстве, белорусы так и не растворились в «русском мире» - к великому негодованию российских шовинистов, считающих их «веткой русского народа».
Проект Генштаба
Путинские реформы были наиболее успешными экономическими преобразованиями в постсоветских государствах, дав потрясающие показатели роста. Это дало России возможность предложить себя в качестве экономического, а заодно и политического локомотива СНГ.
Так начиналось задуманное постепенное «возрождение Союза», которое вначале поддерживалось почти половиной жителей Украины. Участие в таком союзе вроде бы не подразумевало утрату суверенитета, а имперские амбиции и великороссийский шовинизм Кремль тогда не выказывал, поэтому никто не ожидал от своих «братьев» никакой пакости. Так что первый Майдан опирался в основном на прозападно и националистически настроенных украинцев. Но именно он изменил внешнеполитическую концепцию Москвы.
В России пришли к выводу, что если Украину нельзя заполучить добром и целиком, то её нужно взять силой и по частям, оставив наиболее антироссийские западные регионы «в подарок полякам». От лозунгов восстановления СССР российская политика перешла к идеям возрождения Российской империи. Как водится, на уровне Кремля это проявлялось сдержанно, лишь намеками и оговорками, зато в Госдуме и тем более в обществе кипели настоящие страсти! Именно тогда вытащенный из дедовских сундуков великороссийский шовинизм и превратился в «рашизм», чьим лозунгом стали слова персонажа Сухорукова «вы нам еще за Севастополь ответите!».
Одни говорят, что это произошло спонтанно и благодаря интернету, позволяющему единомышленникам самим постепенно формировать общие идеи в ходе виртуальных дискуссий. Другие считают, что тут не обошлось без «интернет-бригад ФСБ», то есть без организованного и комплексного внедрения в общество определенных тезисов и мыслей. Причем они предназначались как для россиян, так и для жителей других государств, разделяющих идеи «русского мира». Это было массированное наступление в информационной войне, которую Москва начала значительно раньше Киева и намного больше в ней преуспела.
Собственно говоря, до 2014 года Украина не вела собственной информационной войны, она была лишь её жертвой, годами подвергаясь «обстрелам» со стороны России и Запада, которые и формировали общественное мнение украинцев. Неудивительно, что украинское общество настолько раскололось! Особенно учитывая, что именно на это и работала усердно российская сторона. Прозападная пропаганда ставила перед собой иные цели: охмурить всех украинцев, соблазнив и переубедив даже самых упрямых.
Украинцев раскалывали, используя уже имеющееся политическое противостояние между «синим» промышленным русскоязычным Юго-Востоком и «оранжевой» аграрно-националистическим Западной Украиной. Повторим: целью этой информационной войны был именно раскол общества, а затем и самой Украины. Причем на это работала не только прямая пророссийская пропаганда. Есть мнение, что национал-радикалы, периодически шокировавшие публику своими эпатажами в адрес восточных украинцев, были частью российской информационной войны, работая на раскол украинского общества изнутри. Действительно, ведь для того, чтобы напугать жителей Донбасса и Крыма злыми «необандеровцами», им нужно было их продемонстрировать!
От года к году, подстраиваясь под текущие события и меняющиеся планы, направленность информационной войны менялась. Сначала восточных украинцев просто противопоставляли западным, потом намекали на то, что западные области лишь мешают Украине и тянут её на дно. А когда в Кремле поняли, что «стряхнуть» Галицию и заполучить остальную Украину не получится, был запущен проект «Новороссия». Впрочем, с ним у Москвы тоже не срослось…
«Вас нет, вас придумали!»
Ирония в том, что идеология «рашизма» должна была заложить политические основы проекта «Новороссия», а в результате привела его к краху. Это был результат обычной глупости, помноженной на завышенное самомнение, что, впрочем, очень присуще «рашизму».
Пока кремлевские пропагандисты использовали идеи «братских народов» и «нового союза», у них было достаточно сторонников в Украине. Это были вполне конструктивные и интересные проекты (если не считать, что за ними крылось), которые захватывали и россиян, и многих украинцев. Но когда стало понятным, что добровольный союз Киева и Москвы не сложится, российская риторика резко изменилась, приобретя резко антиукраинский тон. Даже на уровне официального Кремля.
Действительно, натянутые «братские» улыбки сразу спали с первых лиц российского государства. Украинской экономике начали вставлять палки в колеса, блокируя экспорт украинских товаров, а Путин завил о том, что она все эти годы существовала только благодаря её кредитованию российским газом. Потом было «Россия победила бы в Великой Отечественной и без Украины». А с началом Евромайдана пошли оговорки и прямые заявления о том, что «в Украине нет государства» и «это просто территория». Потом была аннексия Крыма, сопровождаемая цинизмом о «восстановлении исторической справедливости».
Эти слова с ликующим ревом встретили многие россияне, которым уже промывали мозги новыми тезисами: украинцы – предатели и русофобы; украинцы - не народ, а ополяченные русские; Украина и украинцы - это политический проект Запада; проект Украина не состоялся и будет закрыт; кто считает себя украинцем – тот бандеровец и каратель; жители Украины должны определиться, кто они – украинцы или русские; территория Украины - это русские земли, которые должны быть возвращены России. Ну и так далее в подобном духе, вкупе с лозунгами «Россия – мировая сверхдержава», «Россия берет своё» и «Путин управляет мировой политикой».
Это и есть «рашизм» чистой воды, прозванный так потому, что в своем самовозвеличивании и ненависти к другим он сравнялся с нацизмом и фашизмом. Но вот курьез: захватывая чужие территории и отказывая другим в праве на национальное самоопределение, «рашисты» обвешивались гвардейскими ленточками и утверждали, что борются с фашизмом! Что ж, такая ложь, подмена понятий и искажение фактов – тоже составляющие «рашизма».
Идеология Союза базировалась на интернациональном «братстве народов», в котором русские хоть и добивались лидерства, но не путем унижения других. Даже старый «добрый» великодержавный шовинизм времен Российской империи опирался на славянофильство и панславизм, которое относились к украинству (мазепинству) не с такой ненавистной враждебностью. Эта враждебность тем более удивительна, что «рашизм» обосновывает её выходками украинских национал-радикалов, при этом намеренно проецируя их на весь украинский народ: мол, все хохлы такие, а кто не такой – тот русский, а не украинец! При этом категорически отрицая, что эти национал-провокаторы могут быть засланными казачками Кремля.
Таким образом, налицо желание не разобраться в сути проблемы, отделив провокаторов и экстремистов от народа, а поскорее обвинить всех украинцев и использовать это как повод для атаки. А это значит, что целью авторов «рашизма» изначально была сама Украина, а не «бандеровцы» или «майдановцы»…
«Рашизм» не прошел
Однако в Кремле не учли один нюанс: даже если украинец выступает против евроинтеграции, не приемлет национализм и считает Майдан путчем, он всё равно остается украинцем и любит свою страну. Разумеется, случаются и исключения, но их оказалось намного меньше, чем на то рассчитывали авторы проекта «Новороссия».
Поэтому этот проект успешно провалился уже в момент создания, по причине недостаточного количества своих сторонников. Почти никто не пришел поддержать создание «народных республик» в Харькове, Запорожье, Одессе. Даже на значительной части Донбасса сепаратисты не нашли симпатий местного населения и получили силовой отпор от жителей центральных и северных районов Луганщины.
Думается, что если бы авторы этого проекта вместо «Новороссии» затеяли какую-то восточно-украинскую федерацию, то они бы нашли в разы больше приверженцев такой идеи. В конце концов, даже половина Украины – это всё равно Украина, собственная держава украинцев. Однако «Новороссия» провозглашаясь как ярко выраженный антиукраинский проект «возвращения русских земель», с идеологией ненавистью ко всему украинскому, под триколорами аннексировавшей Крым России. Принять её могли только те, кто разделял идеи «рашизма» или, как минимум, закрывал на них свои глаза.
Впрочем, пытаться не замечать их с каждым месяцем становилось всё труднее. В Крыму и в восточном Донбассе сейчас царит тотальная антиукраинская атмосфера, даже само слово «украинец» там произносят с негативной интонацией, ассоциируют его с «бандеровцем» и «карателем». Для жителей Луганска и Донецка даже придумали новую «народность» - теперь они «донетчане» и «луганчане» не в смысле места проживания, а как новый отдельный этнос. Словом, не получилось их сделать русскими и россиянами, пусть станут хотя бы «донбасянами», лишь бы не украинцами!
Возможно, организаторы этой затеи торопятся промыть людям мозги с оглядкой на возможную реализацию Минских соглашений, чтобы вернуть в Украину территории с населением, тотально зомбированным антиукраинской пропагандой. Такой себе «троянский конь», очередная задумка Кремля. С другой стороны, в случае дальнейшего затягивания Минска-2 до бесконечности и превращения ДНР-ЛНР в эдакое украинское Приднепровье, идеология «рашизма» будет утешать их население обещаниями скорого самораспада Украины. Вот уже и Дмитрий Медведев заявляет, что тут «ни государства, ни экономики не существует», мол, недолго ждать осталось. Особенно если немногих сторонников «рашизма» в Украине будут использовать для провокаций общественных беспорядков то в Одессе, то в Херсоне, то в Харькове.
Что придумают в Кремле, когда распад так и не произойдет, сказать трудно, ведь «рашизм» настолько радикален и нетерпим к Украине, что завел своих адептов в политический тупик. Сдать назад и начать извиняться, мол, погорячились, были неправы, вряд ли получится. Но и ломиться вперед, еще более нагнетая антиукраинскую истерию, уже просто некуда. Но в любом случае тезисы новой пропагандистской волны будут отражать политические планы Кремля…