С матом по жизни

…за нецензурные выражения, а то и просто получить в «дыню»…

Губернатор Белгородской области объявил войну русскому мату. Теперь за брань в общественных местах будут штрафовать – таким образом, по мнению культурного облглавы, это должно заставить людей перейти на исключительно пушкинский язык общения.

Начинание хорошее, а с учетом того, что у части современной молодежи мат составляет чуть ли не половину их скудного лексикона, даже полезное. Возможно, его не мешало бы перенять и украинским чиновникам.

Однако, ставя мату мат, нельзя не отметить две проблемы. Во-первых, запретив «нецензурные выражения», мы тем самым отнюдь не запретим людям ругаться. А во-вторых, суета вокруг мата создает впечатление, что зело крепкие и нехорошие слова существуют только в русском языке – что дает козырь в руки записным русофобам.

Когда в борьбу за чистоту родной речи включаются бюрократы, они проводят ее чисто бюрократическим методом: заказывают у филологов список слов, которые затем объявляют запрещенными к публичному произношению и печати, то бишь «нецензурными». После чего умывают руки и отправляются домой ужинать. Таким образом, война с матом сводится к войне с отдельными словами.

Но проблема в том, что война со словами никакого результата не принесет. Мат – это не набор слов, это определенные понятия, выражающиеся словами. Когда запрещают одни слова, их тут же подменяют другими. Ведь те слова, которые мы сегодня считаем матерными, еще лет 200 – 300 назад были абсолютно «литературными» и разговорными!

Например, широко известное выражение из трех букв – это старорусское слово, означающее «сучок» или «хвостик». А вот мужской половой орган во времена Ивана Грозного называли «ялда». Его частое употребление не понравилось церкви, зорко следившей тогда за соблюдениями заветов Писания, и его запретили. Но ведь как-то эту важную часть человеческого организма называть было нужно! Вот мужики и придумали…

Или возьмем слово, которым мы сегодня обзываем легкодоступных женщин (из пяти букв). На старославянском оно означало «ложь», «неправду», а впоследствии – неверную жену.

Запрещенные слова находчивый народ всегда заменит другими, благо в русском языке их 200 000, в крайнем случае, можно позаимствовать из украинского или английского. И он уже сделал это, используя для брани слова «хрен», «козел», «петух» и другие, которые в данный момент объявить «нецензурными» просто невозможно.

Так что проблема, как видим, не в словах, а желании людей ругаться. А вот его-то искоренить бюрократическими методами невозможно, это уже проблема даже не культурная, а психологическая.

Бранью унижают, оскорбляют, высмеивают, даже восхваляют – и так продолжается с тех времен, когда человек научился говорить. И ругаются ведь не только русские – это делают все народы планеты. Просто у каждого из них своя специфика брани.

Скажем, русский мат построен на половых отношениях. Украинский бранный лексикон создавался в период выяснения, кто из князей, шляхтичей, ханов и казаков круче, поэтому и преобладают фразы типа «поцелуй меня в …» – именно таким образом в старину победитель унижал побежденного.

Жители мусульманской Азии и Африки ругаются долго и витиевато, призывая на голову собеседника всевозможные кары и несчастья, или рассказывают его родословную от «лысой обезьяны, которой на самом деле была твоя прабабушка». А у европейцев оскорбительными считаются слова, говорящие о физической или умственной неполноценности человека.

Раз уж зашла речь о ругательствах, то следует вспомнить и про неприличные жесты. Как и слова, в старину они использовались отнюдь не для перепалок. Скажем, кукиш – это древний магический жест, отгоняющий несчастье. До сих пор существует поверье, что когда на глазу вскакивает «ячмень», ему надо показывать кукиш – и тогда болезнь уйдет.

Но со временем вера в магию исчезла, и кукишами начали показывать уже не злым духам, а своим ближним…