События на Ближнем Востоке в начале марта 2026 года достигли критической точки: массированные удары коалиции во главе с США по иранским ядерным и военным объектам фактически перевели конфликт в фазу полномасштабной войны. Сообщения о ликвидации ключевых фигур иранской иерархии и атаки на инфраструктуру Тегерана спровоцировали резкую переоценку глобальных рисков. В то время как мир следит за перемещением авианосных групп в Средиземном море, в Украине нарастает тревога относительно возможного смещения фокуса внимания Вашингтона. Для Киева это означает не только дипломатические вызовы, но и вполне конкретные угрозы дефицита критически важного вооружения.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать ситуацию вокруг войны в Иране главу аналитического центра «Третий сектор» Андрея Золотарева, также задав вопрос о том, как этот конфликт отразится на международной помощи Украине:
— Есть часть экспертов, которые радостно хлопают в ладоши по поводу того, что вот теперь в очередной раз доказано: дружба с Путиным ни от чего не страхует и не защищает. Попытки Путина договориться с Вашингтоном не трогать Иран не увенчались успехом, и теперь будет перекрыт коридор через Каспий, по которому Россия получала серый импорт из Ирана. Действительно, дело в том, что в Иране создана целая система обхода санкций для получения дефицитных и технологичных комплектующих, и Россия частично пользовалась этими наработками. Это с одной стороны.
С другой стороны, другие эксперты говорят о том, что происходящее может фатально отразиться на Украине. Действия США и Израиля наглядно демонстрируют, что «красных линий» больше не существует. Теперь можно, как в случае с Мадуро, похищать или, как в случае с Хаменеи, убивать лидеров недружественных стран, и это может аукнуться в Украине. Понятно и другое: удары по химическому и ядерному производству — это колоссальный риск техногенных катастроф. У нас, слава богу, до такого не доходило, но я боюсь, что этих ограничительных линий теперь нет. Мы видим тот самый «новый дивный чудный мир», новую ненормальность, в которой господствует исключительно право силы вместо силы права. Это косвенным образом легитимизирует действия Путина: если вам можно, то почему мне нельзя? Вот это и есть главный негативный эффект для Украины.
Также очевидно, что у компаний Raytheon и Lockheed Martin, производящих ракеты-перехватчики, очереди на поставки растянулись, по-моему, уже на три года вперед. Судя по всему, дефицит этих ракет обострится, поскольку более 180 целей, которые перехватило ПВО ОАЭ, требуют восполнения запасов. А это, так или иначе, отразится на возможностях помогать Украине. Да, те партии, которые сейчас законтрактованы в рамках программы помощи Украине (на которую скидываются европейские страны), вероятно, не будут остановлены в ближайшее время. Но в дальнейшем мы неизбежно столкнемся с дефицитом этих ракет.
Другой важный момент: накануне я давал прогноз, что вероятность войны составляет 60% против 40%, учитывая, что половина парка американских ВВС оказалась на Ближнем Востоке. Туда же перекинули все самолеты-заправщики, что прямо свидетельствовало о подготовке к большой войне. При этом ход переговоров освещается однобоко. Например, у нас никто не сообщал, что министр иностранных дел Омана отметил готовность Ирана согласиться с американскими требованиями. Но, похоже, это не вполне устраивало Вашингтон. Мне кажется, Трампу была нужна «маленькая победоносная война» для решения собственных внутриполитических проблем. Там уже маячит и третий шатдаун, и негатив от миграционной политики, и дело Эпштейна. Все это собирается в цепочку, которая может привести к разгрому республиканцев на промежуточных выборах, и Трамп рискует превратиться в «хромую утку».
Для спасения рейтинга ему нужна быстрая и громкая победа. Возможно, это стало решающим фактором, почему он на это решился. Судя по всему, Трамп понял, что с Украиной быстрого результата, на который он рассчитывал, не будет. Его дедлайн — «в течение месяца» — я просто не вижу, как реализовать. Да, интенсивность боевых действий может снизиться по сравнению с предыдущим годом, я такое допускаю. Но то, что стороны подпишут документ о прекращении войны, который Трамп мог бы предъявить Конгрессу как свою победу, — это сомнительно. Помните, две недели назад, выступая в Конгрессе, он перечислял страны, где ему якобы удалось остановить войну, упомянул даже Камбоджу, и конгрессмены начали кричать ему: «Ложь, ложь!». Ему нужен реальный результат, а времени практически не остается.
Что он хотел изначально? Провести выборы к 15 мая и получить в Украине легитимного подписанта — с этим не получается. Дальше, 14 июня, у него 80-летие, которое он собирается громко и шикарно отметить. Вслед за этим начинается Чемпионат мира по футболу. При этом обратите внимание на события в Мексике: открытая война между армией и наркокартелями, в том числе в Гвадалахаре, где планируются матчи, может испортить праздник. Сомневаюсь, что там все быстро утрясется. Затем 250-летие США — тоже громкая дата. А там и лето пролетело — и здравствуйте, выборы.
У Трампа цейтнот, и война в Иране — это желание получить быстрый результат. Ну, раз не срослось с Нобелевской премией мира, то, может быть, срастется с «маленькой победоносной войной»? Однако у меня есть огромные сомнения, что она будет именно такой. Иран — очень специфическая страна. Как говорил киноперсонаж, «Восток — дело тонкое», а Иран — тем более. Устранение Хаменеи, который был духовным лидером с 1989 года, не решает проблемы. Почему? Потому что у нас существует глубокое заблуждение, будто там жесткая вертикаль. На самом деле в Иране выстроена система управления, которая не разрушается путем ликвидации одного политического лидера. Напротив, такие атаки ее только консолидируют.
Рахбара (духовного лидера) выбирает Совет экспертов, состоящий из 88 богословов. Причем это не тегеранская элита, а выходцы из Кума и Мешхеда — ключевых богословских школ, готовящих кадры для власти. Члены Совета избираются голосованием на 8 лет. Эта система обеспечивает преемственность и легитимность. Понимаете, 88 человек уничтожить практически невозможно. Совет находится в тени лидера, но его неформальная власть не меньше. Они в состоянии заблокировать любое решение, если оно противоречит идеологии исламской революции. Нынешнему главе Совета, аятолле Махаммаду Али Мавахиди Кермани, 93 года — он в 2024 году сменил 97-летнего Ахмада Джанати. Его избирали вполне демократично по их меркам: 55 голосов из 88.
К чему я это веду? Фактически в Иране не один аятолла, а 88, а готовых к избранию — условно 880. Это и есть камень преткновения для плана Трампа. К человеческим потерям Иран не чувствителен — вспомните ирано-иракскую войну с миллионом погибших при тогдашнем населении. Сейчас их 90 миллионов. Цель США понятна: устранение руководства (частично выполнено) и подрыв военного потенциала (тут пока туманно, Иран отстреливается). Но чем дольше будет продолжаться эта война, тем хуже для Украины. Если бы конфликт ограничился 12 днями, как бывало ранее, это был бы приемлемый вариант. Но затяжной конфликт отвлечет на себя львиную долю военного потенциала США и их союзников. Уже и Британия заявила об участии, и Франция перебрасывает авианосец «Шарль де Голль» из Балтийского моря в Средиземное.