Вопрос мобилизации и пополнения рядов Вооруженных сил Украины остается одним из самых острых в обществе. В последнее время в медиапространстве активно обсуждается заявление известного военного журналиста Юрия Бутусова о том, что в Украину готовы ехать тысячи иностранных добровольцев, стремящихся воевать на контрактной основе за финансовое вознаграждение в размере около 3 тысяч долларов. Это вызвало оживленную дискуссию о том, способно ли системное привлечение иностранных наемников снизить мобилизационное давление на украинских граждан.
Интернет-издание From-UA.org попросило прокомментировать эту информацию политолога, заместителя директора Агентства моделирования ситуаций Алексея Голобуцкого; наш вопрос касался того, смогут ли наемники заменить украинцев в армии:
— Это очень сложный вопрос. Во-первых, я верю Бутусовой, что это действительно так. Во многих странах, конечно, это большие деньги. Это и для нашей страны немалые деньги. Сейчас якобы планируется реформа и увеличение денежного вознаграждения, особенно штурмовикам и так далее — я думаю, что это немного улучшит ситуацию с украинским набором. Но здесь есть просто демографические ограничения.
В каждой современной популяции 1,5–3 % мужчин, из которых вырастают убийцы и насильники — им это просто необходимо, и война для них — это способ выброса адреналина. Еще около 10% мужчин склонны к этому, а все остальные идут исключительно насильно, то есть подразумевается через мобилизацию. И так везде, и в России точно так же. И здесь очевидно, что все эти проценты в большей части уже вовлечены в военное дело. Но у нас есть целая планета, где такие люди существуют. Я не думаю, что человек выбирает какую-то профессию и перед ним стоит выбор между поваром и тем, чтобы воевать в полномасштабной войне, где перспектива погибнуть достаточно высока. Те люди, которые готовы приехать, — это уже не выбор между чем-то из-за того, что там платят дороже, и тогда, мол, мы туда пойдем. Нет. Деньги — это один из мотивов, то есть такой человек уже сам с собой согласился, что он готов на это. Конечно, это не бесплатно, это за деньги, и это уже намного лучше. И таких людей много, особенно в не очень богатых странах.
— Может, стоило сначала поднять вопрос о наемниках, которые могли бы заменить тех, кто не хочет воевать?
— Кажется, что это очень просто, но на самом деле это очень сложно. Это целый ряд огромных проблем для государства. Если речь идет о паре тысяч, то это незаметно. Это нужно, но это не решает проблему кардинально. Если же речь идет о десятках тысяч людей, то это, конечно, огромная сумма денег, которая нужна. Но вроде бы они есть — Европа наконец-то разрешила нам тратить эти деньги на армию.
Однако в первую очередь стоит решить вопрос с украинцами и сроками службы, потому что очевидно, что иностранец не пойдет на бессрочную службу. Пока эта проблема не будет решена, государство понимает, что будет происходить дальше, ведь количество добровольцев только увеличится, а их и так уже огромное количество. Ну как это будет восприниматься? Рядом с тобой воюют люди, которые знают, что они могут повоевать полгода и уйти, заработав огромные деньги, а ты воюешь неизвестно сколько. Вот когда появятся конкретные сроки и будут одинаковые финансовые условия, тогда можно к этому системно подходить.
Ну и менталитет нужно менять. Все, что мы видим, — это то, что власть стратегически никогда не задумывалась. В начале войны она полагала, что это продлится полгода, потом максимум год. В чем заключалась основная идея? Что есть ВСУ, есть замечательная власть — и они все решат без вас. За эти годы люди поняли, что одно дело — делать пожертвования, притворяться волонтером или чем-то еще (я слышал это миллион раз), а другое дело — пойти в армию. Когда это необратимо, причем для всех без исключения, большинство людей смиряется с этим. А когда люди видят, что это касается в основном исключительно бедных и несчастных, которые не могут откупиться, когда есть множество бронированных, относительно которых непонятно, что они там делают, и нет такого ощущения, что вся страна воюет — тогда это уже другое дело.
— У нас уже есть иностранцы, которые здесь работают. То есть тех, кто работает, можно привезти, а тех, кто будет воевать, — это проблематично?
— Это разные проблемы. Во-первых, проблема с бангладешцами и всеми остальными — она полностью выдумана. Это украинский идиотизм и российская ИПСО, которая это отлично раскручивает. Просто смешно об этом говорить: то, что 499 бангладешцев получили разрешение на работу в этом году — это вообще ни о чём. У меня куча друзей-бизнесменов, которые не могут найти работников, просто нет людей. Одни дебилы или лентяи. Приходят молодые люди, у которых жизненная программа — ничего не делать. Это касается не только украинцев, это вся западная цивилизация сейчас. На Западе сейчас 25% молодых людей в возрасте 20–24 лет приняли для себя решение никогда не работать. В Украине такие же тенденции, просто наши социальные выплаты не дают возможности молодому человеку выжить просто так. Конечно, в Германии или в США человек может просто сидеть за игровой приставкой, ему нужно минимум, и все — он исчезает в этом направлении.
Поэтому проблема с мигрантами — это совсем другая проблема. Создается впечатление, будто у нас нанимают бангладешцев на должности директоров, ИТ-специалистов и так далее. На самом деле их берут на достаточно простую, низкоквалифицированную работу, которую украинцы очень часто просто не хотят выполнять. Во-вторых, их нанимают в ничтожных количествах. Но у нас просто нет выхода. Если у нас экономика после войны хоть немного начнет подниматься, то у нас просто не будет людей, которые будут заниматься очень большим количеством видов деятельности. Журналистов и большинство политических экспертов можно заменить искусственным интеллектом, а человека, который работает руками, подметает — его искусственным интеллектом до полной роботизации заменить не удастся. На строительстве даже в самых развитых странах, например, в Китае, все равно строят люди, а не искусственный интеллект или роботы. И очень много таких сфер: строительство дорог и так далее, если война закончится хотя бы в разумных пределах.
А вот иностранные военные — тут вопрос. То есть, с одной стороны, ты требуешь от граждан выполнять конституционный долг, потому что это обязанность граждан — защищать свою родину. И одновременно ты в полную силу привлекаешь наемников. Не так, как сейчас, когда ищут деньги через волонтеров или набирают добровольцев, которым платят деньги (но это добровольцы, это пожалуйста). Но когда ты превращаешь это в одну из частей системы, у людей возникает вопрос: ну, если можно так, то так и делайте. Людям же не объяснишь: ну, ладно, найдем мы 20–30, ну даже 100 тысяч иностранцев. Во-первых, это колумбийские крестьяне, у которых есть опыт партизанской войны, но они не разбираются во многих других вещах. Они увидят тотальность этой войны, и часть из них, конечно, через некоторое время уедет. Украинца же можно удержать, даже если он разочаровался 10 раз и уже не хочет воевать. То есть это настолько сложное психологическое явление.
Бутусов прав — это технический вопрос, а дальше стоит государственный вопрос. И главное, что никто не хочет брать на себя ответственность. Президент не хочет брать на себя ответственность, он только за хорошее. Это же не его избиратели — иностранные наемники, ему перед ними вообще нет смысла что-то делать. А украинцам объяснять, что есть такие люди, которые зарабатывают огромные деньги... Во-первых, часть поверит, что это решение всех проблем. Но это не решение всех проблем, еще раз говорю: если приедет даже 100 тысяч, все равно нужна мобилизация.
А вот сейчас есть основная масса людей, которые ещё живы, которые ещё воюют, у которых есть опыт и так далее, и с ними нужно что-то делать. Если они сейчас массово уйдут, если их демобилизуют в течение ближайших полугода или года — ну, никто не знает, к каким последствиям это приведёт. Что-то относительно работает, зачем это ломать? А то, что это ломает людей и их жизнь — понимаете, в таких масштабах это никого не волнует ни в Украине, ни в США, нигде.