Вопрос о продолжительности войны в Украине и способности сторон вести длительные боевые действия остается ключевой темой как в украинском обществе, так и среди международных партнеров. Недавно глава Офиса президента Кирилл Буданов в интервью РБК-Украина заявил, что если мирный процесс и переговоры с Россией не приведут к каким-либо конкретным результатам, то Украина сможет воевать ещё годами. По его словам, главное — не потерять поддержку друзей, партнёров и союзников, хотя не все из них готовы пройти этот путь до конца.
Интернет-издание From-UA.org попросило прокомментировать эти заявления украинского политолога, председателя правления Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимира Фесенко и, в частности, ответить на вопрос, действительно ли Украине хватит людских ресурсов для продолжения войны в течение длительного времени и сможет ли Запад поддерживать её в долгосрочной перспективе:
— Во-первых, если внимательно прочитать это интервью, то там вы найдете ответ и на ваш вопрос. Речь не идет о бесконечной войне. Нацелены на то, чтобы завершить эту войну путем переговоров, и чем раньше, тем лучше. Поэтому речь не идет о желании Буданова или его призыве воевать бесконечно. Нет, ничего подобного. Это первое, что нужно понимать.
Во-вторых, обратите внимание на то, как в России восприняли это заявление Буданова. Вы удивитесь: не так, как вы, не о людях. Там его интерпретируют как нацеленность на технологическую войну — не с участием людей, а с помощью беспилотников. И, в принципе, этот подход сейчас доминирует.
Другое дело — я с вами полностью согласен: нельзя сейчас думать, что мы можем воевать бесконечно. Буданов, кстати, тоже об этом говорит: у нас ресурсов меньше, чем у России. Ресурсы Запада, который нам помогает, позволяют нам выстоять в этой войне, не проиграть её. Но наши ресурсы, безусловно, меньше, чем российские. Поэтому этот фактор учитывается, здесь нет игнорирования проблемы ограниченности наших ресурсов.
Я думаю, смысл этого сигнала заключается в том, чтобы показать России: если она делает ставку на дальнейшее затягивание войны и думает, что мы проиграем, то так не получится. Если Россия будет затягивать войну, мы будем достойно и эффективно защищаться. Вот в чём смысл. Это не нацеленность на затягивание и продолжение войны — нет, это предупреждение россиянам, что их тактика, их стратегия затягивания войны не сработает. Она уже не сработала, ведь Россия в 2023 году выбрала именно стратегию затягивания.
Кстати, сегодня появилась статья Залужного, в которой он как раз пишет об этом — о том, что война зашла в тупик. И он тоже призывает отказаться от эйфории по поводу скорого завершения войны, от мысли, что мы в шаге от победы. Он подчеркивает, что у врага достаточно ресурсов, и что опасность нынешней войны — не только в том, что не хватает людей. Людей не хватает и россиянам. Сейчас они рассматривают вариант массовой мобилизации. Думаю, на полноценную массовую мобилизацию они не пойдут, но частичная, на 300–400 тысяч человек, вполне возможна. У нас с мобилизацией тоже есть очевидные проблемы.
Но на самом деле ещё большая проблема — и для нас, и для россиян, о чём и пишет Залужный, — заключается в том, что сейчас в стратегии войны с обеих сторон преобладает нацеленность на уничтожение ресурсов, логистики, инфраструктуры. И в этом заключается опасность. Не только в нехватке людей, но и в том, что целенаправленно уничтожаются ресурсы обеих стран. Это очень опасно, опять же, для обеих сторон, потому что создает проблемы и на послевоенный период — большие проблемы. Так что ситуация на самом деле очень непростая.
Думаю, этот тезис Буданова не о том, что мы готовимся к бесконечной войне. Нет. Буданов — сторонник переговоров, того, чтобы закончить эту войну уже в текущем году. Он говорит о конце года, говорит, что может появиться шанс договориться о прекращении горячей фазы войны уже в конце года. Но это, скорее, предупреждение Путину и Кремлю: если вы будете продолжать войну — мы готовы, мы будем сопротивляться любым попыткам её продолжения.
— А чьи ресурсы могут иссякнуть раньше — России или Украины и Запада?
— На этот вопрос нет простого ответа. В первые годы войны речь шла о человеческих ресурсах — это была одна война. А сейчас идет совсем другая война, в которой всё большую роль играют беспилотники. Если нам удастся сохранить поддержку партнёров, о чём как раз и говорит Буданов, у нас будет преимущество. Но военные ресурсы партнеров тоже, безусловно, ограничены. Сейчас мы видим это на примере ракет-перехватчиков для «Патриотов» — вот вам пример ограниченности этих ресурсов.
В России тоже есть проблемы с ресурсами. По разным оценкам, россияне достигли определенного предела своего обеспечения военными ресурсами. Китай напрямую не помогает России — это распространенное мнение, что якобы Россия опирается на Китай, но на самом деле речь идет скорее о масштабном экономическом сотрудничестве. Китай закупает много российских ресурсов, и это помогает России обходить санкции, минимизировать и нейтрализовать их последствия. Вот в чём главное. А прямая военная помощь поступала, скорее, только со стороны Северной Кореи.
Поэтому ограниченность ресурсов существует и в России, и нынешний топливный кризис как раз это подтвердил — проблема с ресурсами может возникнуть и у неё, в частности с таким важным ресурсом, влияющим на настроения людей, как нефтепродукты. Так что проблемы, связанные с ограниченностью ресурсов, могут возникнуть в обеих странах.
Для нас потенциальный риск связан не с тем, что у Запада могут закончиться ресурсы. Сейчас мы видим, что и США, и Европа наращивают военное производство. Это связано с тем, что на Западе, особенно в Европе, понимают риски войны с Россией, и поэтому укрепляют свою обороноспособность, а рост военного производства играет на руку, в том числе, и нам. Проблема в другом — в том, что не всегда хватает финансовых ресурсов, и это уже очевидно. Обсуждается усиление поддержки Украины, но дополнительных средств на это, к сожалению, нет. Поэтому какого-то кардинального изменения ситуации здесь вряд ли стоит ожидать.
С другой стороны, существует риск изменения политической конъюнктуры в некоторых европейских странах. В следующем году в Франции состоятся выборы. Сейчас президент Макрон — один из лидеров «коалиции желающих». Но какова будет позиция нового президента Франции, если он появится? Это вопрос, и здесь тоже нет простого ответа, ведь Марин Ле Пен, которой вчера дали разрешение баллотироваться на этих выборах, — лидер «Национального фронта», у них ранее были контакты с россиянами, хотя они и осудили эту войну. Однако они не являются сторонниками масштабной поддержки Украины.
Риски осложнения внутриполитической ситуации существуют и в Германии — там тоже укрепились позиции пророссийской партии «Альтернатива для Германии». У неё нет шансов победить на выборах в одиночку или сформировать собственную коалицию, но тем не менее это свидетельствует об изменении настроений.
В Великобритании сложная ситуация — там, к сожалению, периодически наблюдается политическая лихорадка, проявления нестабильности, очередная смена правительства. Это не влияет на поддержку Украины, но, скорее, мешает укреплению самой Великобритании, ведь, как многие говорят, у неё самая слабая армия за последние 200 лет. Это тоже своего рода парадокс. Так что не всё так просто с западной поддержкой.
Поддержка Украины будет сохраняться, на это настроен и ЕС — она гарантирована как на текущий, так и на следующий год. На саммите НАТО, скорее всего, также будет объявлена военная поддержка Украины на текущий и следующий год на довольно крупные суммы — по 70 млрд долларов. Другое дело, что, в отличие от ЕС, это не сумма, которая будет поступать нам регулярно, и мы не можем быть уверены, что будем получать конкретные деньги в конкретный период времени. К сожалению, нет. Это средства различных стран НАТО, а не общий бюджет альянса. Поэтому поддержка будет, но она будет зависеть от ситуации в конкретных странах, и здесь тоже всё может складываться по-разному.
Например, новое правительство Болгарии заявляет: у нас нет оружия для поставки Украине, мы будем его ремонтировать, но поставлять — нет. Потому что премьер-министр этого правительства испытывает определенные симпатии к России. Мы также наблюдаем осложнение ситуации в отношениях с Польшей. То есть, безусловно, здесь тоже могут возникнуть проблемы с масштабами и уровнем поддержки со стороны отдельных стран западной коалиции.
Так что нам придётся сражаться и на фронте, и за сохранение должного уровня западной поддержки. Я думаю, что финансовая военная поддержка нам гарантирована как минимум на 1,5 года. Но, опять же, речь не идёт о бесконечной войне и о том, что нынешняя ситуация будет сохраняться в таком виде и в дальнейшем. Она может меняться как для нас, так и для России.
Многие аналитики считают, что именно сейчас тупиковая ситуация в войне подтолкнет Россию к выбору: либо эскалация войны с усилением рисков для самой России, либо начало реальных мирных переговоров. Какой выбор сделает Путин, никто не знает. Думаю, он и сам ещё не определился и примет решение где-то осенью. Многие считают, что своё решение — эскалация или мирные переговоры — он примет где-то после выборов в Госдуму, то есть в конце сентября — начале октября. Сами по себе выборы ничего не решают в России, но речь здесь идёт о настроениях и состоянии российского общества.
Поэтому сейчас война находится на перепутье. Российское руководство, Путин, Кремль — на перепутье, и, соответственно, перспектива войны тоже находится на перепутье.