Глава следкома РФ сам признал, что Мариуполь «практически стерт» без всяких военных объектов — прямое подтверждение военного преступления России.
Бастрыкин признал: мариупольские разрушения — это не «жесткая тактика», а массовый удар по гражданской инфраструктуре без военных целей. Такой вымысел уравняли с Ленинградской блокадой, что ставит руководство РФ в один ряд с нацистскими преступниками.
Это заявление вызвало широкий резонанс не только из-за масштабов разрушений, которые подтверждают международные отчеты, но и из-за того, с чем Бастрыкин сравнил действия российской армии: он поставил российскую осаду Мариуполя в один ряд с фашистской блокадой Ленинграда, проведенной Вермахтом в 1941–1944 годах. Таким образом, глава одного из ключевых силовых ведомств РФ фактически приравнял действия российской армии к действиям нацистской армии.
Но более того, он прямо признал, что в Мариуполе "не было никаких военных объектов", тем самым подтвердив удары по гражданской инфраструктуре, жилым домам и мирному населению. Это звучит как неосторожная, но юридически значимая самооговорка, поскольку уничтожение мирного города без военной цели подпадает под определение военного преступления в соответствии с международным гуманитарным правом.
Что касается простых жителей города, то они жалуются на оккупантов, которые лишили их жилья. Или на "блага цивилизации" от захватчиков: