…пушистый, густой, почти без ветра…
На Точке закипела работа. Во всех кастрюлях мы варили мороженую картошку в кисель и выливали в давно подготовленный, отдраенный изнутри до блеска топливный бак от бульдозера. А на столе в это время пучились и размножались в литровой банке дрожжи с сахаром…
Как и положено, прогрели дизель в 9-00, включили на полчаса Станцию, позвонили дежурному по аэродрому и дежурному по части, доложились, что все в порядке, «особых происшествий не случилось, техника исправна…»
К полуночи все было почти готово. Бак со зловонной жижей стоял почти в трех сотнях метров от Точки, за густым кустарником, дрожжи залиты, протянут и подключен к электрощиту кабель. Долгожданный снег медленно, но верно скрывал следы…
Через пару дней мы, вырывая друг у друга бинокль, пялились с крыши дома на вожделенный бак. Снег вокруг него прилично подтаял, курился слабый парок. Все было рассчитано верно.
Саня радовался, как ребенок: еще бы – замутить 60 литров браги! В феврале! На улице! Ни одна падла не найдет, никакая проверка! Разве что если с самолета заметят.
Конечно, пришлось поработать и башкой, и паяльником. Из старой электроплитки выдрали двухкиловаттный нагреватель, из нерабочего частотомера – термореле, перестроили его на 20 градусов. На аэродроме ворованный кабель достался нам за 2 банки тушенки (в СССР в те годы никто не знал цену меди).
Заранее подготовили продукты, спрятали в холодильнике драгоценные дрожжи, рассовав их в консервные банки, открытые по-хитрому – сбоку, с приклеенными аккуратно назад этикетками «Камбала в томатном соусе». Ждали только снегопада, чтоб скрыть следы и замаскировать кабель. Дождались…
Через неделю вокруг бака снег растаял почти на метр. В бинокль было видно, как из-под дна выбивается молоденькая травка. Мы, приложившись к биноклю, гоготали, как кони, и радостно матерились.
Было принято волевое решение гнать самогон в ночь с субботы на воскресенье. Наименьшая вероятность, что кто-то придет из начальства, а если кто и соберется приехать – позвонят свои люди с проходной автопарка.
В пятницу утром мы оба – черпак и дед, сержант и рядовой – проснулись с одной мыслью: «Завтра будем гнать!». Доложились дежурным, прогрели дизель, оправились, умылись, позавтракали и, не торопясь, покуривая, стали ждать начальство.
В этот день приперся не только козел-прапорщик Емельянов, но и ротный – капитан Конишевский, неплохой в целом мужик, но – начальник, и, как следствие – тоже козел. Поздоровавшись с нами, вошел в дом, окинул все взглядом, ухмыльнулся (порядок!) и направился в агрегатную. Тоже порядок. Можно, конечно, докопаться до чего-то, но черт с ним, пусть прапорщик докапывается. Его работа. Капитан вышел на улицу.
– Ну вы оборзели, бойцы!
– Никак нет, т-рищ к-питан!
– Чего до Станции дорожку не почистили?
– Так вот же лыжня, т-рищ к-питан!
– Лыжня, б…?
– Лыжня. Так точно. У нас же все на лыжах, т-рищ к-питан, мы даже «по большому» на лыжах ходим!
– Чукчи, б…! Лодыри чертовы! В сортир на лыжах! Ишь, б…, удумали! Почистить дорожку!
– Т-рищ к-питан, тут снега метр навалило…
– На губе давно был?
– Есть дорожку чистить!
Довольный своей беспринципностью, ротный направился было к Станции.
– А это что за хрень?
Поперек поляны на снегу лежал КАБЕЛЬ.
– Черт его знает, т-рищ к-питан, с осени лежит, на огни посадки Музуртаев хотел проложить, да и уволился. Он просто так валяется, ни к чему не подключен, убирать не хотели, вдруг понадобится, – затрещали мы наперебой.
Капитан поднял кабель из снега и тут же выронил.
– Горяченный, б…! Что подключено?
– Ничего!
– А с какой матери он горячий? Что на том конце?
…………………
Что тут дальше писать? Короче, брага – агрессивная жидкость – проела за неделю изоляцию в месте соединения кабеля с нагревателем, и в ночь с четверга на пятницу кабель коротнул через брагу в землю. Предохранители выдержали, ибо давно сделаны из кусков арматуры. Кабель нагрелся, растопил вокруг себя снег и вылез на всеобщее обозрение.
Выдрали нас, конечно, мрачно. Прапорщика драли вместе с нами – за то, что проспал такую грандиозную аферу. Но дальше ротного дело не пошло.
Когда я увольнялся, капитан, вспомнив и хорошее, и плохое за 2 года, сказал, что за нами остается рекорд полка – 60 литров браги. «Зимой! На улице! Изобретатели хреновы!»
09.07.2004 12:26