Компьютеры не виноваты!

…механике?..

Летом 1776 года в графстве Уилтшир рабочие растерзали на тысячи кусков ненавистные прялки «Дженни». Через три года аналогичные волнения произошли в Манчестере.

В XXI веке имя легендарного дебошира Неда Лудда не забылось, как не исчезло и странное стремление «топить» ту или иную технологическую новинку.

Только вот причины ненависти к техническому прогрессу разные. Луддиты боролись не со станками, на которых можно было работать дома, а с прядильным производством, которое, по их мнению, развращало подрастающее поколение.

С XV века изготовление ткани из овечьей шерсти обеспечивало порядка 50% доходов английской экономики. Поэтому ткачи и прядильщики пользовались массой привилегий и покровительством королей.

Кроме того, закон ограничивал число мастеров и учеников у каждого мастера, сохраняя на высоком уровне их доходы и качество выпускаемой продукции. Появление прядильных станков привело к тому, что в производстве смогли участвовать и малоквалифицированные рабочие.

Фабричное производство нарушало привычный образ жизни. Старинный ткацкий станок можно было разместить в собственном доме и совмещать ткачество с работами в огороде. Фабрика таких вольностей не позволяла и очень рано отрывала молодое поколение от бдительного родительского ока.

К тому же луддиты считали, что «домашняя промышленность в высшей степени благоприятна развитию родительских, сыновних и братских отношений, процветанию семейного счастья и развитию нравственных и домашних чувств, составляющих залог общественного спокойствия».

У нынешних луддитов аргументы против технологических новинок совсем другие. Теперь они не хотят учиться, боятся перетрудиться и потерять рабочее место. Тот, кто хотя бы раз занимался внедрением автоматизированной системы, может рассказать много невероятных историй саботажа.

Конечно, дорогие компьютеры цивилизованные саботажники не ломают, но порой оказывают не менее мощное сопротивление, чем английские ткачи. Например, нынешние луддиты уверяют, что они боятся вредных компьютерных излучений.

Но при этом компьютеры расплодились не только в офисах, но и стали домашними любимцами. Я видела людей, которые работали за компьютером строго 4 часа, рекомендованные медициной, и были готовы сутками шариться в Интернете или раскидывать пасьянс.

На какие только уловки не идет народ, чтобы обвинить компьютер в том, что файл исчез, итоговая сумма посчитана неверно, а изменения в документе не сохранились!

Самое удивительное, что больше всего сопротивляются компьютеризации руководители среднего звена. Они не то что не воспринимают новых технологий, а, скорее, не могут их оценить.

Например, в одном вузе лаборанты во главе с деканом не поленились вводить в базу данных информацию и ее же писать на всякий случай украдкой в бумажный блокнот, чтобы уличить программу в ненадежности.

Когда это не удалось, они заявили, что с программой тяжело работать. Им предложили пройти специальные курсы, они заявили, что теперь им приходится больше работать и учиться, и потребовали доплату. Они не знали, что программисты вели хронометраж работы с программой, и пришлось юным луддиткам объяснять, чем они занимались с 11 до 17 часов.

А недавно пришла ко мне соседка с просьбой помочь найти работу. Оказалось, начальник отдела запугал своих подчиненных, что вместо них поставят компьютеры. Доверчивые теточки даже не подумали уточнить, где же это украинское предприятие нашло деньги на такой умный компьютер, который имеет доступ к информации, которую еще не подготовил человек.

К моему изумлению оказалось, что это не единственный анекдотичный случай – люди до сих пор верят, что машины могут вытеснить их с рабочих мест! Хотя со времен промышленной революции XIX века число рабочих мест значительно возросло, и в значительной мере благодаря тем самым машинам, против которых так яростно боролись луддиты.