Олег Жданов, Fire Point

На днях президент Украины Владимир Зеленский объявил о планах разработать собственную баллистическую ракету и отечественную систему противовоздушной обороны к 2026–2027 годам. В рамках этого направления глава государства провел совещание по развитию баллистической программы под названием «Фрейя», на котором были определены ключевые этапы проекта и ответственные исполнители. В то же время совладелец компании Fire Point Денис Штилерман заявил, что Украина может сбивать российские низкоорбитальные спутники системы «Рассвет» — аналога Starlink, — поскольку, хотя эта цель, по его мнению, расположена на высоте 800 километров над Землей, поразить её несложно.

Интернет-издание From-UA.org обратилось к военному эксперту, полковнику запаса ГШ ВСУ Олегу Жданову с просьбой прокомментировать объявленные сроки создания украинской противоракетной системы и оценить реалистичность заявлений компании Fire Point.

— Честно говоря, история с компанией Fire Point — это сказки Венского леса. Почему? Потому что ещё в 2024 году нам обещали кучу дронов и ракет. Затем на 2025 год анонсировали проект «Фламинго» и 3000 ракет до конца года. А сейчас нам уже обещают баллистическое оружие, которое якобы даже проходит квалификацию в Министерстве обороны.

Я в это совершенно не верю, потому что они не профессионалы. Кто такой этот Штильерман? Какое у него портфолио? Что он на сегодняшний день реально создал? Вокруг него полная таинственность и только проморолики: где-то из кустов ночью какая-то ракета куда-то улетела — и на этом всё закончилось.

У нас есть профильные конструкторские бюро, такие как «Южмаш», которое всю жизнь разрабатывало ракеты. Всю жизнь! Это предприятие создало комплекс «Гром» для Саудовской Аравии за три года. За три года! У него есть наработки по «Сапсану», по «Грому-2» и эскизный проект по комплексу «Борисфен». Но почему-то я ничего не слышу о ГП КБ «Южное». В то же время есть КБ «Луч», которое на базе ракет противовоздушной обороны создало «Нептун».

Сегодня у нас есть «Длинный Нептун», который летит уже не на 300, а на 1000 километров. Но почему-то «Нептун» никто массово не заказывает, и он не наносит систематических ударов по целям противника. Тем более что его уже усовершенствовали для поражения наземных объектов. Изначально это была противокорабельная ракета, но сейчас она способна уничтожать наземные цели, и у нас есть реальные примеры её применения. Однако мы снова почему-то верим в какую-то мифическую ракету, которая когда-нибудь и куда-то должна полететь.

Объявленные сроки совершенно нереалистичны. Сейчас появилась какая-то молодая женщина, выступающая от имени Fire Point — кто она там, директор или бухгалтер, опять же неизвестно. Где ваше конструкторское бюро? Что у нас есть в итоге на сегодняшний день? Кстати, та же самая ракета «Фламинго» очень сильно напоминает советский беспилотник «Рейс» Ту-143, который находился на вооружении советской армии.

Зачем мы снова изобретаем велосипед? У нас есть база для ракет ПВО — тот самый комплекс «Нептун». КБ «Луч» способно сделать откат и на базе существующей ракеты создать для нас ракету ПВО с дальностью 200 километров. Тем более что КБ «Луч» специализируется именно на системах навигации и управления для ракет — это их непосредственный профиль. Но опять же, мы не видим, где КБ «Луч». Зато перед глазами снова этот Fire Point, совершенно непонятный на сегодняшний день. Поэтому я абсолютно не верю в эти обещания и в подобные перспективы.

— Олег, разъясните, пожалуйста, вопрос с лицензией, которую Трамп одобрил во время визита Зеленского в Вашингтон. Была ли она предоставлена именно компании Fire Point на производство ракет PAC-2 или PAC-3, или это отдельная история? Зачем нам эта лицензия, если мы могли ранее сотрудничать с КБ «Луч» для создания собственных противоракетных ракет?

— Вы всё правильно понимаете. У нас есть два мощных конструкторских бюро, которые занимаются разработкой ракет различных типов — от баллистических до противобаллистических. Но мы их полностью игнорируем и пытаемся решить вопрос каким-то странным образом. Что касается лицензии: она выдаётся не частной компании, а Кабинету Министров, то есть государству. Далее государство размещает оборонный заказ у конкретного предприятия. Обычно это должно быть профильное государственное предприятие или прозрачный тендер между частными компаниями. Вместо этого у нас сегодня фактически наблюдается монополия Fire Point.

Что касается самих лицензий на производство ракет, стоит изучить мировой опыт. Дело в том, что систему управления для этих ракет производит Boeing, а саму ракету — авиационная компания Lockheed Martin. Даже когда Соединенные Штаты предоставили лицензию Японии, которая сейчас производит ракеты PAC-3 для систем Patriot, Boeing отказался передавать лицензию на блок управления. И сегодня Япония для своих ракет PAC-3 вынуждена закупать эти блоки у компании Boeing. То есть зависимость все равно сохранилась.

Я описал лишь техническую сторону дела. Возможно, переговоры и продолжаются — я недавно был на брифинге в «Интерфаксе», где мы это обсуждали. Ведутся переговоры с Lockheed Martin, и они даже соглашаются на возможность внесения нами конструктивных изменений с целью удешевления ракеты. В принципе, при наличии разрешения от Lockheed Martin блок управления мы могли бы заказать в КБ «Луч». Но об этом никто и слова не говорит.

Суть заключается в другом: зачем нам сегодня вообще нужна лицензия на PAC-3? Даже если мы её получим и запустим производство, то при самых благоприятных условиях и максимальных темпах это произойдёт в конце 2027 — начале 2028 года. Но у меня возникает вопрос: а достаточно ли у нас пусковых установок Patriot, чтобы закрыть всё небо? Или мы хотим защитить только Киев?

Выпуская ракету PAC-3, для кого мы будем её производить? Обеспечим себя, а потом начнём экспортировать её, чтобы зарабатывать деньги, пока остальные города и объекты Украины будут страдать от ударов «Искандеров»? Так, возможно, стоит немного изменить курс и посмотреть на проблему под другим углом?

На сегодняшний день у нас есть силы и средства для поражения самих пусковых установок противника, особенно на их стартовых позициях. Посмотрите, как работает Patriot: он опирается на данные космической разведки. Спутник фиксирует факт запуска, после чего компьютер на командном пункте Patriot рассчитывает траекторию, определяет точку перехвата и осуществляет запуск, чтобы наша ракета встретила баллистическую ракету в воздухе. В противном случае перехват просто не состоится.

При этом вражеская пусковая установка находится на стартовой позиции от 20 до 30 минут. Что бы ни делал, быстрее это сделать невозможно: её нужно развернуть, сориентировать, подготовить ракету к старту, осуществить запуск, свернуть и уехать.

В настоящее время Соединённые Штаты возобновили предоставление разведывательных данных в полном объёме. Каждый раз во время воздушной тревоги нам сообщают об угрозе со стороны беспилотников или о баллистической опасности. Это означает, что мы точно знаем момент выхода пусковых установок на стартовые позиции.

Так почему же наши реактивные дроны — такие как «Рута», «Паляница» или другие разработки — не работают? Где тот самый второй дрон FP-2 от Fire Point? Кстати, это британский дрон, и от Fire Point там, пожалуй, только краска на фюзеляже. Почему эти средства уже не висят в воздухе и не направляются в район пусков? Как только первая ракета взлетела, район пуска раскрыт — наносите удар! Для уничтожения пусковой установки достаточно FPV-дрона: попадание в двигатель, кабину или стартовый стол разнесет её в щепки.

Почему мы этого не делаем? Зачем мы сами создали такие условия, накрутили себе нервы и бегаем с просьбами: «Дайте нам ракеты для комплекса Patriot»? Ну, дадут нам 100 ракет — и что это решит? Это покроет лишь три массированных удара российской баллистической ракеты.

— Олег, а откуда вообще взялся этот Штилерман? Все заметили, как стремительно он ворвался в информационное пространство.

— Он из Москвы, окончил МГУ. Его биография доступна в открытом доступе в интернете. Похоже, у него был конфликт с ФСБ, его там задержали, потом адвокаты как-то отбили, и он быстро оказался в Украине.

— Удивляет такой внезапный кредит доверия. Раньше о нём не слышали, а сейчас Штильерман и Fire Point повсюду: он выступает на телеканалах и призывает к продолжению войны. Очевидно, что он лоббирует интересы своей компании, чтобы продолжать производство ракет.

— В том, что он это лоббирует, я нисколько не сомневаюсь. Впрочем, сейчас и мы, и Европа находимся в аналогичной ситуации. На какой срок нам выделили финансирование? До конца 2027 года. Это тот первоначальный срок, когда мы можем рассчитывать на какое-то прекращение огня — временное или постоянное. Сейчас сложилась ситуация, аналогичная 2015 году: мы либо достигаем результатов на своих условиях путем продолжения активных боевых действий, либо получим «Минск-2», только на этот раз это уже будет «Стамбул-2».

Путин ни на йоту не отступает от своих требований. Они даже отстранили Кирилла Дмитриева, который суетился и пытался договориться о чём-то с Виткоффом и Кушнером. Лавров чётко дал понять Трампу, что переговоры возможны только с официальными представителями Путина.

Поэтому что касается лоббирования Штилерманом продолжения войны... К сожалению, весь мир и мы оказались в таком положении, что остановиться сейчас просто невозможно. Любая остановка будет губительной. Кстати, Путин также не хочет останавливаться: он, в свою очередь, опасается, что мы воспользуемся паузой для перевооружения армии и через некоторое время начнём наступательную операцию. К тому же украинское общество категорически не согласится на 15-й пункт тех предыдущих договоренностей — отказ от вооружённого освобождения и возвращения территорий. На Банковой это прекрасно осознают. А вести с Россией переговорный процесс — это бесконечная и бесполезная трата времени.