українская ракета
06.02.2026 14:17
Читати українською

Руслан Бортник. Ядерное оружие – единственный реальный гарант безопасности, но у Украины есть и другие пути

Тема ядерной безопасности вновь оказалась в центре мирового внимания после резонансных заявлений Дональда Трампа о том, что именно его усилия якобы предотвратили начало глобального ядерного конфликта между Россией и Украиной. На фоне приостановления действия ключевых договоров о нераспространении и сокращении стратегических вооружений между США и РФ, градус напряженности в мире продолжает расти. В то же время внутри Украины не утихают дискуссии о неэффективности Будапештского меморандума и гипотетической возможности восстановления собственного ядерного потенциала. Являются ли заявления политиков лишь предвыборными манипуляциями или мы действительно находимся на пороге катастрофы — вопрос, требующий глубокого анализа.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать данную информацию украинского политолога, директора Украинского института политики Руслана Бортника, спросив его, действительно ли Трамп мог предотвратить ядерную войну, и насколько реальным является риск применения Россией тактического ядерного оружия сегодня:

— С одной стороны, это красивые слова. Трамп в таком же контексте часто говорит об Индии и Пакистане. Но дело в том, что российское руководство, вероятно, рассматривало альтернативу нанесения тактического ядерного удара по Украине, особенно в период 2022-2023 годов, когда ситуация на фронте для России резко ухудшилась после отступления с правобережья Херсонской области и из Харьковской области. Поэтому риск был острым. Сейчас он сохраняется, но уже не является столь критическим из-за того, что продолжается переговорный процесс.

Когда ты воюешь с ядерной державой — тем более не проигрываешь ей, а иногда даже побеждаешь — риск получить тактический ядерный удар всегда существует (причем раньше назывались даже конкретные места, куда Россия может нанести эти удары). Эта угроза существенна. И поэтому в этой части Трамп, возможно, прав: пока идет переговорный процесс, вероятность того, что Россия может нанести ядерный удар, крайне низкая. Она существенно снизилась именно благодаря дипломатическим контактам. Вместе с тем нужно понимать, что в случае продолжения войны и дальнейшего истощения есть риск того, что Россия все же попытается переломить неудачный ход войны, как пишет Караганов и многие другие российские авторы, призывающие Кремль нанести ядерный удар — и не только по Украине, но и по Польше, по украинским союзникам. Этот риск может возрастать, если война на истощение продолжится, российские потери будут расти и возникнет явная угроза поражения России в этой войне.

— А что делать в этой ситуации Украине? Есть ли у нас возможность восстановить «ядерку», заявить об этом? То есть нужно делать какие-то шаги в этом направлении, потому что ситуация очень сложная.

— Ситуация, конечно, сложная, прежде всего с политической точки зрения. Потенциально Украина могла бы восстановить ядерное оружие, но для этого нужны значительные средства, определенное время и поддержка наших западных союзников. Если Украина без согласования с нашими западными партнерами попытается восстановить ядерное оружие, возникнет большой риск международной изоляции и потери западной поддержки. Количество ядерных держав в мире строго лимитировано, и никто из действующих членов «клуба» не хочет их роста.

Но если Северная Корея или Пакистан смогли получить ядерное оружие, то и Украина может достичь такого уровня технологического развития. Нужна политическая воля и поддержка западных союзников. Мы прекрасно понимаем, что наличие ядерного оружия — это очень серьезный фактор сдерживания, и это единственная на сегодня действительно надежная гарантия безопасности для любой страны.

Что нам делать сейчас? Нужно переподписывать и переутверждать соглашения с ядерными странами о том, что Украина не может быть объектом для ядерной агрессии, поскольку она сама добровольно в свое время отказалась от третьего по величине арсенала в мире. Также необходимо развивать собственную систему ПВО и ПРО. Пока ядерная ракета не достигла места своего поражения, она — просто куча летящего металла. Если она сбивается в воздухе, то не будет ядерного взрыва, не будет ядерной инициации. Поэтому развитие собственной системы противоракетной обороны, в частности с учетом ядерных факторов и носителей ядерного оружия, должно происходить обязательно. Ну и, конечно, в украинских интересах завершение войны, потому что это снимет непосредственную угрозу применения ядерного оружия в отношении Украины.

— Мы неоднократно слышали оценку Зеленского относительно Будапештского меморандума. Должна ли быть какая-то дипломатия давления на США в том направлении, что по настоянию Вашингтона мы отдали все оружие? Должна ли быть какая-то ответственность со стороны США за это?

— Должна быть ответственность не только со стороны США, но и Франции, Великобритании, Китая и других гарантов. Но дело в том, что главная проблема — в нас самих. Возможно, сейчас я скажу непопулярную вещь, но мы на самом деле не пытались полноценно применить Будапештский меморандум.

Кто-то скажет, что мы пытались созвать гарантов, и они нам помогают. Но мы не использовали этот инструмент в полную силу. Нужно было созвать гарантов в Киеве, нужно было жестко ставить вопрос: либо выполнение этих гарантий, либо расторжение самого соглашения и возвращение Украине возможности для военно-технического маневра в этой части. Нужно было обращаться к конкретным соглашениям между Украиной и другими странами, ведь там не только Будапештский меморандум — если вы обратите внимание, то две страны присоединились отдельно специальными соглашениями.

Нужно было активизировать эти документы, создать специальное дипломатическое направление, нацеленное именно на реализацию Будапештского меморандума. Но сложилось впечатление, что мы не пытались его полноценно применить, потому что наши западные партнеры не хотели чувствовать себя виноватыми в этой ситуации. Вероятно, они настойчиво за кулисами просили Украину не слишком настаивать на этом вопросе. А у нас были возможности, ведь Будапештский меморандум фигурирует в многочисленных резолюциях Совета Безопасности ООН. То есть он имеет международную правовую силу, несмотря на свой формальный статус меморандума.