Публикации в влиятельном американском журнале The Atlantic о возможном изменении подходов Дональда Трампа к переговорам по войне России против Украины вновь активизировали дискуссии о перспективах дипломатического урегулирования. По данным издания, Трамп может в ближайшие недели дистанцироваться от переговорного процесса, возложив ответственность за его провал на одну из сторон или на обе. В то же время Владимир Зеленский в том же СМИ заявил, что Украина стремится к скорейшему завершению войны, но не согласится на невыгодные условия мира. В этих условиях возникает вопрос: есть ли реальный риск выхода США из переговоров и кто на самом деле влияет на их динамику.
Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать эту информацию украинского политолога, председателя правления Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимира Фесенко и спросило, кто несет ответственность за ситуацию вокруг переговоров и что все это означает для Украины.
— Во-первых, ничего принципиально нового не происходит, кроме того, что сейчас переговоры стали более практичными, более содержательными и более прямыми, чем это было в прошлом году. То есть в переговорах есть определенный прогресс, но такой прогресс, который не обещает быстрых договоренностей.
Но как и в прошлом году, так и сейчас Трамп хочет ускорения. Трамп стремится к быстрым договоренностям в ближайшее время. Эти сроки, которые указаны в прессе, действительно соответствуют американским интересам — вернее, личным интересам Трампа, который хочет получить большую дипломатическую победу к юбилею США. Напомню, 4 июля — 250 лет со дня создания Соединенных Штатов, и Трамп хочет отметить эту дату своей большой дипломатической победой. Во-вторых, приближаются промежуточные выборы в Конгресс США, и это тоже подталкивает Трампа получить как можно скорее весомый результат, чтобы использовать его в своей избирательной кампании в пользу Республиканской партии. Поэтому, да, такие интересы и мотивации у него есть.
А вот что касается угроз выйти из переговоров, то это мы слышали уже неоднократно. Напомню, в апреле-мае-июне прошлого года он уже угрожал выйти из переговоров, об этом говорили и он сам, и Рубио. Не через анонимные публикации в СМИ, а прямо — сам угрожал выйти из процесса, если не будет договоренностей. И что, вышли? Нет. Потому что выход из переговоров для Трампа будет означать его личное поражение.
Поэтому мой прогноз и более вероятный сценарий заключается в том, что Трамп не выйдет из переговоров. Цель как в прошлом году, так и сейчас остается прежней: через угрозы выйти из переговоров надавить и на нас, и на Россию, чтобы ускорить завершение мирного процесса. Но почему эта стратегия ошибочна и почему она не сработает? Россияне совсем не против, чтобы американцы вышли из переговоров. Им не нужен мир, они не хотят договариваться о прекращении войны на взаимных условиях. Если Трамп выйдет из переговоров, в Кремле только обрадуются и скажут: «О, хорошо, как классно!».
На самом деле Москве не нужны широкие мирные переговоры, им нужны переговоры с Трампом напрямую. Так что на Россию эти угрозы никак не повлияют. А для нас публикация в The Atlantic является очередным свидетельством того, что мы уже хорошо знакомы с этой практикой Трампа. Если они хотят быстрее — это не значит лучше. Это не означает получение гарантий мира или гарантий полного и окончательного прекращения войны. Подписание любого документа, любой «бумажки» о мире еще не означает реального мира. Так что все эти угрозы — это чисто тактический прием, который вряд ли приведет к реальному выходу США из переговоров и так же вряд ли существенно ускорит сам переговорный процесс.
— Насколько позиция Зеленского сейчас выглядит дипломатичной, результативной и стратегически дальновидной?
— Давайте не придумывать себе идеальные модели. Зеленский ведет себя так, как он ведет себя. Зеленский, Трамп, Макрон, Мерц, Си Цзиньпин, Путин — каждый действует по-своему. Они не действуют по одному шаблону. У каждого свой темперамент, свой политический стиль и свои интересы. Нельзя все сводить к одной модели того, как нужно вести себя — дипломатично или недипломатично.
Вот Зеленский очень часто ведет себя именно недипломатично. Он очень часто требует того, чего мы объективно не можем получить. Но требовать — это его стиль, это его тактика. Он понимает, что ему, например, не дадут ракеты «Томагавк», но посмотрите: когда он еще при Байдене требовал «Томагавки», все понимали, что это абсолютно нереально. В прошлом году тоже не дали, но это уже стало предметом определенных серьезных обсуждений. То есть этот вопрос уже не воспринимается как абсолютная фантастика.
И вот тактика Зеленского заключается именно в этом: требовать по максимуму, понимая, что ты все не получишь, но обязательно что-то получишь. Он поднимает планку максимально высоко. То же самое было по НАТО и в некоторых других вопросах. Нам говорили «нет» по системам «Патриот» — в конце концов мы их получили. По истребителям F-16 говорили «нет» — в конце концов получили. Поэтому, возможно, это и недипломатично, но он таким образом ускорял процесс, толкая его вперед.
Кстати, Трамп тоже ведет себя очень недипломатично, у него своя специфическая стилистика. К сожалению, классическая дипломатичность сейчас не является мировой нормой. Зеленский, видимо, интуитивно это почувствовал.
Что касается эффективности — здесь вопрос в критериях. Что мы будем считать эффективным для Зеленского? Если говорить о мирном соглашении, то его можно подписать хоть завтра, но на российских условиях, и это вряд ли мы будем воспринимать как эффективное или правильное решение. А на данный момент мирное соглашение исключительно на украинских условиях является нереальным, как бы мы этого ни стремились. Поэтому Зеленский будет действовать по ситуации. Он пытается защищать и украинские интересы, и свои собственные, потому что он четко понимает: соглашение на российских условиях фактически будет означать его личное политическое поражение.
Поэтому критерии эффективности сейчас ситуативны. Если, например, для Украины и для Зеленского в 2022-м и в начале 2023 года критерием эффективности была только полная победа, то сейчас это — приемлемый для нас мир, компромиссный сценарий завершения войны. Вот вам пример того, как изменились критерии. Поэтому сегодня эффективность заключается в том, чтобы отстоять наши ключевые интересы и, возможно, не сразу, но позже выйти на такое мирное соглашение, которое было бы приемлемым и для страны, и лично для президента Зеленского.