В последние дни российские оккупационные войска провели серию чрезвычайно мощных комбинированных обстрелов территории Украины, при этом Киев подвергся особому удару. Враг начал массированно применять баллистическое оружие и новые реактивные дроны-камикадзе типа «Шахед», которые из-за высокой скорости создают серьезные проблемы для украинских мобильных огневых групп и дронов-перехватчиков. Целями российских ракет и беспилотников все чаще становятся гражданские объекты, в частности логистические склады известных компаний «Новая почта», MOYO и гуманитарные хабы Красного Креста. На фоне обострения ситуации в обществе вновь активизировались дискуссии о дефиците средств противовоздушной обороны и необходимости решительного зеркального ответа.
Интернет-издание From-UA.org попросило прокомментировать эту ситуацию политтехнолога, директора Агентства моделирования ситуаций Виталия Балу и поинтересовалось, способна ли Россия достичь своей цели, терроризируя гражданское население, почему она атакует склады, хабы и другие гражданские объекты, а также как Украине следует реагировать на новые типы дронов:
— Что касается реактивных дронов, я так понимаю, что это не было какой-то новостью, и все знали, что Россия разрабатывает эти беспилотники. Поэтому, безусловно, с нашей стороны уже должны были быть приняты меры, которые бы исключили или минимизировали негативные последствия от применения этих дронов. По всей видимости, на данный момент не всё сделано. Очень надеюсь, что что-то делается, потому что параллельно с дронами-перехватчиками, которые, безусловно, должны быть, наверное, нужно было все-таки заниматься и тем вопросом, чтобы у нас появились специализированные зенитные комплексы. Я не буду называть их зенитно-ракетными комплексами (ЗРК), а имею в виду такие системы, которые не столь дорогостоящие, как именно зенитно-ракетные, чтобы не тратить на них дорогие ракеты.
То есть, условно говоря, вместо тех мобильных огневых групп, где ребята делают всё, что могут, с тем оружием, которое есть в наличии, стоило бы создать, я говорю условно, мобильные зенитные установки на бронетранспортерах с автоматическим наведением и искусственным интеллектом. Чтобы всё было максимально автоматизировано и чтобы оно действительно успевало всё сбивать, ведь человеку физически тяжело, особенно когда ребята всю ночь работают на перехватных позициях. Более того, для этого нужен определённый талант, это как охота: есть очень хорошие охотники, а есть такие себе, посредственные, так и в этом деле. Поэтому этот процесс нужно полностью переводить на автоматизацию. Я давно читал, что в Швеции это уже сделали, да и говорят, что немецкие зенитные установки «Гепард» очень хороши. То есть нужно активно работать в этом направлении, и это, безусловно, поможет и вместе с дронами-перехватчиками существенно повысит общую эффективность. Я надеюсь, что этим уже занимаются, и вскоре мы увидим эффективные результаты.
Что касается того, что они наносят удары по складам и пытаются этим запугать людей — нет, на самом деле. Как бы это ни звучало для нас даже в какой-то степени цинично, но то, что произошло в Киеве, кстати, происходит чуть ли не каждый день и в других городах Украины. Где-то меньше жертв, где-то больше, но наш порог чувствительности, на мой взгляд, уже стал слишком высоким. Хотя нужно четко понимать, что это большая беда и огромная трагедия, прежде всего, для семей погибших, а также для тех людей, которые лишились своего жилья. То есть им теперь приходится начинать жизнь с нуля, и это реальность. Именно этим должна заниматься действующая власть в первую очередь, как, безусловно, и поддержкой семей погибших.
Я только что вспомнил о законе об Украинском национальном пантеоне. Надеюсь, что на него сейчас деньги тратить не будут, ведь сегодня нужно заботиться именно о живых. Есть такое известное высказывание: «И наступит время, когда живые будут завидовать мертвым». Я думаю, что нам точно не нужно, чтобы сложилась такая ситуация. Если они очень хотят строить этот пантеон, пусть на те украденные деньги создают специальный фонд. Я думаю, что из такого фонда они воровать деньги уже не будут, так что пусть строят. Хотя, опять же, с моей точки зрения, сейчас нужно заботиться в первую очередь о живых людях, а потом, после окончания войны, безусловно, такой пантеон должен быть, в этом сомнений нет, но точно не сейчас. Ведь он никоим образом не повышает обороноспособность страны и не решает насущные проблемы живых людей. Поэтому в этом контексте те люди, которые пострадали, должны четко ощущать, что сейчас в государстве есть действующая власть и что она через государственные институты заботится о своих гражданах.
Кстати, помимо всего прочего, это стало бы мощным эмоциональным и моральным сигналом в контексте ответа на попытки запугать нас. Я начал об этом говорить еще в 2014 году, когда произошла оккупация Крыма. Я тогда говорил о необходимости иметь ракеты средней дальности — это до 5 тысяч километров. Вот если бы у нас были хотя бы такие баллистические ракеты, и Россия о них знала, и они были бы у нас в необходимом количестве, то ничего подобного бы не происходило. Поэтому сейчас наша главная задача, помимо того, чтобы в очередной раз публично обвинять наших партнеров, как это сделал Зеленский, в том, что они не выполняют свои обязательства и не дают нам ракет для сбивания, — пусть уже запускают свои 3 тысячи ракет «Фламинго» по тем местам, откуда осуществляются запуски по нам. Я думаю, это решит многие проблемы, ведь гораздо сложнее сбивать десятки и сотни вражеских ракет, чем нанести удар этими 3 тысячами. Уже говорят, что есть ракета FPS7. Дай Бог, чтобы так и было.
Я хочу, чтобы все поняли: для меня важно, чтобы это не превратилось в очередной фейк и пиар. То есть, когда выделяются крупные государственные средства, нужно, чтобы на эти деньги у нас появлялись настоящие ракеты. Ведь без настоящих ракет и в необходимом количестве мы и дальше будем с вами обсуждать, чем именно бьют россияне. Только адекватный ответ, условно, на все 100%, а ещё лучше, чтобы мы вместо 100% ответили на 200%, заставит их перестать это делать и заставит начать говорить о каком-то реальном прекращении огня.
— А если с нашей стороны действительно полетят ракеты «Фламинго», не применит ли Путин в ответ ядерное оружие? Возможен ли такой сценарий, или этот вариант полностью исключен?
— Он уже не раз угрожал этим. И если вы помните, когда из-под Херсона выводили российскую группировку войск, то он тогда якобы действительно был готов применить тактическое ядерное оружие. Насколько я знаю из закрытых и открытых источников, вероятность того, что оно будет применено, оценивалась в 50 %. Об этом доложили Байдену, и, насколько известно, американцы тогда якобы сказали нам, чтобы мы их выпускали и не уничтожали. То есть он постоянно прибегает к таким шагам. Но никакого перелома в военной ситуации не будет, тактическое ядерное оружие не решит этот вопрос. Это во-первых.
Ну и во-вторых, наверное, в этой ситуации самое главное — то, что публично и категорически против применения ядерного оружия выступил Китай, помимо того, что об этом заявили и американцы, и европейцы. Но я думаю, что именно Китай и все они вместе являются тем основным сдерживающим фактором. Я не знаю, кем нужно быть, это уже совсем за гранью. Но, опять же, ведь не сам Путин будет единолично нажимать на кнопку, там существуют определённые чёткие процедуры.
Поэтому я думаю, что в этом смысле публичное заявление Китая о невозможности применения ядерного оружия станет всё-таки тем надёжным предохранителем, который не позволит Путину пойти на такой шаг. Это всё, условно говоря, я сейчас с сарказмом говорю, если бы Путин сидел, с головы до ног пьяный, а перед ним лежал чемоданчик с кнопкой, и он бы там ничего не понимал, но нажимал — вот такое ещё можно было бы как-то представить. А так я не вижу реальных вариантов, чтобы оно было применено. Хотя, заметьте, уже после того заявления Китая они вообще перестали нас пугать. Просто хочу обратить внимание, что раньше они очень часто и много об этом говорили, Медведев постоянно высказывал что-то в нетрезвом состоянии и писал какие-то агрессивные посты, а потом, как только прозвучало это официальное публичное заявление, — хоп! — и будто у них ядерного оружия вообще нет. Да, в каких-то внутренних ток-шоу отдельные дураки продолжают об этом говорить, но на официальном государственном уровне об этом уже никто не упоминает.