В конце лета 1939 года министры иностранных дел СССР и Германии Вячеслав Молотов и Иоахим фон Риббентроп подписали пакт о ненападении, который фактически поделил Восточную Европу между двумя диктатурами и развязал Гитлеру руки для вторжения в Польшу. Сейчас, по мнению обозревателя Bloomberg Марка Чемпиона, история начинает рифмоваться. Предложенный американо-российский план по окончанию войны в Украине, считает он, показывает: крупные державы снова пытаются договориться о судьбе континента без его участия.
«Это должно было быть понятно уже давно. По крайней мере с февраля я говорил, что администрация Трампа была заинтересована не столько в заключении мирного соглашения для Украины, сколько в перезагрузке отношений между США и Россией за счет Киева и его европейских союзников. Опубликование 28-пунктного американо-российского предложения сделало это невозможным игнорировать», — пишет Чемпион.
По его словам, сейчас, когда европейские лидеры наконец признали, что в вопросе Украины они остались фактически одни, возникает куда более тревожный вопрос: способен ли Европейский Союз стать самостоятельной геополитической силой, которая может противостоять России, Китаю и даже своему формальному союзнику — США. Ответ, считает обозреватель, невеселый: честно говоря, «нет».
Он объясняет, что для этого ЕС должен был бы демонстрировать существенную жесткую силу — а это просто не заложено в его основу. Европейский проект создавался, чтобы его члены никогда больше не воевали друг с другом, как это было во время мировых войн и вековых конфликтов до них. И с этой задачей ЕС справился настолько хорошо, что в 2012 году получил Нобелевскую премию мира. Но когда речь заходит о внешних угрозах, путь Европы усеян проваленными попытками создать собственную систему безопасности, начиная еще с 1954 года. В итоге эту роль взяли на себя США через НАТО — и так продолжается до сих пор.
Заведующий кафедрой современной истории Мюнхенского университета Людвига Максимилиана Киран Клаус Патель сравнил попытку требовать от ЕС жесткой силы с предложением профессиональному футболисту внезапно играть в регби — примерно настолько же несовместимые задачи.
По словам Чемпиона, у этой проблемы нет четкого институционального решения. Но выбора у Европы нет: если она не хочет быть разорванной «на куски», ей придется учиться играть в «геополитическое регби». Ключ, по его мнению, в том, чтобы именно Европа, а не строго ЕС, стала движущей силой внешней политики и демонстрации силы. Жесткие меры должны проводиться вне рамок ЕС — по возможности через НАТО, а если это невозможно, то через отдельные коалиции.
Он отмечает, что этот процесс уже начался. Великобритания возглавляет Объединенные экспедиционные силы десяти северных стран, не входящих в ЕС и НАТО. Существует и другая группа — Северо-Балтийская восьмерка. А недавно Великобритания и Франция создали коалицию добровольцев для миротворческой миссии в Украине. «Это хаотично, но я не уверен, что это плохо», — говорит Никлас Гельвиг, исследователь Финского института международных отношений.
Чемпион добавляет, что именно такой подход может быть единственным эффективным способом для Европы действовать в новых условиях. Ведь слишком много ключевых игроков региона — например, Норвегия, Великобритания и Турция — вообще не являются членами ЕС, но играют огромную роль в безопасности.
Европа, считает он, возвращается в реальную историю после нескольких десятилетий утопического перерыва. Ее первоочередная задача — перевооружение. Но в прошлом объединение континента происходило только перед лицом очевидной общей угрозы: как это было с СССР в эпоху Холодной войны или с Османской империей в XVII веке.
В конце Чемпион подытоживает: «Найти способ сделать и то, и другое — сохранить мир внутри и одновременно продемонстрировать силу за рубежом — может быть самым важным вызовом, с которым столкнулись европейские лидеры со времени реагирования на судьбоносное российско-германское “мирное” соглашение 1939 года».
Напомним, главный камень преткновения в текущих переговорах — вовсе не условия прекращения огня, а скорость, с которой нужно принимать мирное соглашение, считает Виталий Портников.