Вашингтон окончательно переходит на «военные рельсы» во внешней политике, отодвигая карьерных дипломатов на второй план.
Как сообщает Associated Press, Дональд Трамп внедрил беспрецедентную стратегию: теперь за столом переговоров с главными врагами Америки сидят действующие армейские командиры.
Это не просто формальность, а четкий сигнал всему миру — США больше не собираются тратить время на вежливые экивоки и переходят к жесткому силовому давлению.
Ярким примером стал недавний раунд косвенных переговоров с Ираном в Омане. Вместо чиновников Госдепа там появился адмирал Брэд Купер, командующий Центральным командованием США. Его присутствие в парадной форме было демонстративным жестом, подчеркивающим готовность Вашингтона применить силу в любую секунду, если Тегеран не пойдет на уступки.
Параллельно с этим министр армии США Дэн Дрисколл взял на себя роль ключевого связного в вопросах войны России против Украины. Он находится в постоянном контакте с Киевом и напрямую координирует действия со спецпосланником Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером, фактически выстроив прямой военный канал между Трампом и Зеленским.
Не менее важная роль отведена генералу Алексусу Гринкевичу, который командует силами НАТО в Европе. Его привлекли к переговорам в Абу-Даби, чтобы восстановить прямые контакты на высшем военном уровне с российским генералитетом.
В Белом доме считают, что военные быстрее найдут общий язык в вопросах прекращения огня, минуя бюрократические лабиринты традиционных МИДов. Эксперты, включая бывшего советника Госдепартамента Элиота Коэна, отмечают, что Трамп осознанно доверяет только «своим людям в погонах», считая их более эффективными передатчиками критических сигналов в кризисных ситуациях.
Эта прагматичная и жесткая модель политики означает, что силовой фактор теперь играет определяющую роль в любой сделке. Трамп строит мир через демонстрацию военной мощи, где генералы выступают не как исполнители приказов, а как архитекторы будущих соглашений.
Подобный подход несет в себе как огромные возможности для быстрого решения конфликтов, так и риск непредсказуемой эскалации, если «язык погон» окажется слишком резким для оппонентов.