Информационная кампания вокруг возможного удара российской баллистической ракетой «Орешник» является ничем иным, как элементом психологического давления в преддверии и во время дипломатических встреч.
В комментарии УНИАН авиационный эксперт Константин Криволап отметил, что всплеск обсуждений этой темы в середине февраля 2026 года напрямую коррелирует с графиком мирных переговоров в Женеве. По его словам, Москве необходимо «поднимать волну», чтобы создать гнетущую атмосферу для украинской стороны и международных посредников.
«Когда у нас начинаются переговоры в Женеве? Все просто. Надо же о чем-то говорить, надо поднимать волну», — подчеркнул эксперт.
Механизм создания такой «угрозы» довольно прост и опирается на работу технических средств разведки. Криволап пояснил, что радиотехническая разведка Сил обороны Украины фиксирует определенные действия на территории РФ: специфические радиоперехваты, включение и выключение систем на полигонах, перемещение техники.
Эти данные регистрируются как увеличение активности, после чего в информационное поле вбрасывается конкретный триггер — слово «Орешник». Таким образом, обычные технические манипуляции превращаются в мощное средство пропаганды, призванное дестабилизировать ситуацию внутри Украины.
Эксперт также напомнил, что в январе Силы обороны Украины уже нанесли успешный удар по полигону «Капустин Яр», что должно было охладить пыл агрессора.
Однако Кремль продолжает использовать «российские пропагандистские штучки», делая ставку на страх. «Она (разведка — прим. ред.) фиксирует, говорит, что есть увеличение активности: активность увеличили — будут запускать "Орешник". Используют слово "Орешник"», — пояснил Криволап логику нагнетания паники.
В конечном итоге, главной целью подобных вбросов является попытка сделать украинскую делегацию более уступчивой, а население — склонным к миру на любых условиях. Криволап убежден, что это типичный инструмент российского шантажа, который активизируется каждый раз, когда дипломатия выходит на важные рубежи. Реальная военная целесообразность такого удара остается сомнительной, в то время как психологический эффект от одного упоминания «чудо-оружия» Кремль пытается использовать на максимум именно за столом переговоров.