Этого просто не может быть!

…веселящие до коликов в животе не только членов семейства, но и всех друзей и знакомых. К таким развеселым относится и моя.

Так уж получилось, что до второго класса я все время была под чутким присмотром мамы. Она сидела дома со мной и моим младшим братцем, разница с которым у нас пять лет. Мы всегда были накормлены, одеты, обуты, а мои длинные волосы аккуратно заплетены.

Так было до тех пор, пока мама не вышла на работу. Работать она пошла в детский сад. Туда же определили и брата. Родители решили одним махом убить двух зайцев – ребенок будет в коллективе и под присмотром. Не предусмотрели они только того, что работа будет посменная, и в первую смену маме нужно будет выходить на семь утра.

А это значило, что собирать меня в школу, а брата в сад будет папа. Папа, который из всех блюд может приготовить только те, которые нужно разогреть…

Я почти не доставляла отцу хлопот, единственное, ему все же пришлось научиться завязывать мне обязательные в то время банты. А вот с братом ему приходилось повозиться…

Что там возиться, спросите вы, с трехлетним-то ребенком? Покормил, одел и порядок. Но это при условии, что ребенок – ангел. Мой же брат был маленьким чертенком. С первых дней он возненавидел садик и каждое утро яростно протестовал против его посещения. В один из таких утренних сборов и случилась эта история.

Была глубокая осень. На то время наше семейство проживало в славном городе Одессе, а глубокая осень в Одессе – это серое небо, частые дожди и непроходимая грязища, причем повсюду.

Наш дом находился в 200 метрах от детского сада, но попасть к нему было весьма и весьма проблематично. Между садом и домом на маленьком островке асфальта гордо возвышалась бойлерная будка, а вокруг нее царила болотного вида грязюка, по которой тут и там были разбросаны дощечки, якобы помогающие родителям доставить своих чад до места назначения. Под тяжестью тел деревяшки ломались, разлетались и банально тонули в болоте из земли и мокрого снега.

Итак, раннее утро, мама уже на работе, а папа собирает нас на выход. Я в бантах допиваю чай, а папа пытается одеть и одновременно успокоить бьющегося в истерике младшенького. Изрядно наоравшись, весь в соплях и слезах, брательник решил сделать перерыв. Он ограничился жалобными всхлипами, под которые уже совершенно очумевший папа пытался его одеть и наконец-то отбыть к месту назначения.

Было холодно, и за свитером и теплыми штанами последовала шуба, которую (по требованию ребенка) обязательно нужно было затянуть кожаным военным ремнем.

Все! Не веря своему счастью, отец открывает дверь и тут… «Не хочу в садик, и вообще я какать хочу!». «Какой какать?! Я уже на работу опаздываю!». «Ну, папа, я до садика не дойду!».

Папа расстегивает ремень на шубе, саму шубу, снимает ее и уже с угрозами отправляет малого в туалет. Нервы на пределе. Через пять минут он опять надевает на любимого сыночка шубу, застегивает ее и снова затягивает ремнем. Все! Дверь за ними захлопывается, и отголоски криков доносятся до меня все слабее. Дальше по рассказам отца.

Вышли из подъезда. Вокруг болото, но о том, чтобы обойти, речь уже не идет. Папа хватает малого на руки и, тщательно выбирая места, где есть хоть какой-то островок суши, на носочках начинает путь к бойлерной, у которой можно передохнуть и следующую стометровку закончить уже в садике.

Добравшись до будки, он переводит дыхание и тут слышит от сыночка вопрос: «Папа, а почему я в тапочках?». Папа опускает глаза и…

Совершается путь назад. Крики продолжаются. Грязи не становится меньше. Влетев в квартиру, уже трясущимися руками папа переобувает дитя, и они повторяют свой путь до бойлерной.

Добравшись наконец до заасфальтированного участка, папа, уже наплевав на время, позволяет себе передохнуть. Орущий продолжатель рода вдруг замолкает и, всхлипывая, задает очередной вопрос: папа, а почему ты в тапочках? Отец опускает глаза, и у него начинается истерика…

Трижды! Трижды, прыгая по грязи и тщательно выбирая места посуше, папа преодолевал злосчастную стометровку в комнатных шлепанцах!

С того дня, собравшись по поводу или без, у очередного гостя мы спрашиваем, знает ли он историю про тапочки? И взахлеб, перебивая друг друга в энный раз, рассказываем.