Охренительно я рад! Я – народный депутат!
(Народное творчество)
(Народное творчество)
Номера у них – ВР. И куча нолей. «Слуги народа», в общем. Двое из горящих праведным гневом были моему товарищу по плечо. Один – по грудь. Все в костюмах и при галстуках. И очень уверены в себе. Товарищ, разложившись наподобие складного ножика, вылез из джипа. «Слуги народа», а скорее всего – слуги «слуг народа», опешили и притормозились, увидав двухметрового паренька, накачанного железяками до той степени, когда начинает трещать самая просторная футболка. Паренек уверенно направился к ним, и на лице его явно читалось то, что произойдет через минуту.
«Теперь сходитесь!» - прозвучала в голове фраза из «Евгения Онегина». Мне не очень нравится концовка дуэли Ленского и Онегина… Я не сторонник решения спорных вопросов силой и, высунувшись в окно, крикнул: «Тема, да ладно, они и так обделались уже!»
Услышав мою фразу, самый низкорослый из троицы начал, как рыба, выброшенная на берег, хватать ртом воздух. Его возмущение не могло выстроиться во внятную фразу. Он на самом деле был уверен в своей правоте и уж никак не ожидал, что ЕГО, с ЕГО номерами, могут так охарактеризовать. Мой товарищ подошел вплотную к коротышке и громогласным голосом поинтересовался: «Ну и что ТЫ хотел?» Тот смотрел снизу вверх и не отвечал. Я знаю, что он хотел. И я знаю, что они сделали бы, если бы «не»…
Коротышка все еще задыхался от праведного гнева, один из троицы исчез в салоне машины, купленной на мои налоги. Третий схватил трубку телефона, купленного на налоги моей жены, и стал кому-то лихорадочно названивать.
- Я тебя запомнил! – выдавил наконец коротышка.
- Можешь даже сфотографировать на память, - бросил ему через плечо мой товарищ, направляясь к своему авто. Он явно посчитал, что инцидент исчерпан.
А теперь представим, что было бы, если бы «не». Если бы мой друг не испытывал с малых лет огромной любви к спортзалу. Если бы был не так самоуверен. Если бы испугался номеров BMW. Если бы за рулем этого самого BMW сидел малолетний дегенерат, «наследный прынц», без раздумья стреляющий резиновыми пулями в ногу. Да там и так «непростые» людишки сидели. Это мы – «простые». Это нас можно нагибать через вялую коленку и хлопать по пятой точке дряблой бледненькой ладошкой. «А? Что? Больно? Пищишь? Не нравится? Да мне по… - нравится тебе или нет! Жрать тебе нечего? Пенсии не хватает? Да иди ты, не отвлекай меня от важных государственных дел!» А «народ безмолвствовал…»
И, сидя в салоне автомобиля своего друга, я сказал ему: «Ты знаешь, мне кажется, что украинцы – нация рабов». Ну, кто бы терпел такое, а? Какая еще нация? А если бы нас подрезал глава Кабмина? И если бы мой друг сказал ему то же самое, что и «этим» (а я уверен, что сказал бы!), что было бы?
- Чего ты? – друг удивленно смотрит на меня. - Вот я – не раб. Ты тоже – не раб. Поэтому с голодухи не пухнем. Ну а глобально… Оно тебе надо? – друг ободрительно похлопывает меня по плечу.
Да не надо. Тошненько иногда просто. И злость закипает нехорошая. А злость – это плохо…
Вечером того же дня мама рассказала, что ее чуть было не сбила прямо на переходе огромная машина с «козырными» государственными номерами.
- Ну так чего ты по переходам шастаешь, когда слуги народа мимо катаются? – спрашиваю я очень серьезно.
Мама смотрит на меня внимательно и уходит на кухню смотреть новости. И я слышу доносящиеся из кухни знакомые голоса «государственных мужей». И захлопываю дверь своей комнаты…