Цыганков подтвердил факт встречи с народным избранником, но решительно отверг все обвинения в вымогательстве денег у бютовца Богдана.
– Такая встреча была, и я считаю, что при ней я нисколько не поступился ни адвокатской этикой, ни чисто человеческими нормами, не нарушил интересы клиента, – отметил он.
Андрей Цыганков
Цыганков объясняет свое появление в компании адвоката Валерия Коновалова, депутатов от БЮТ Сергея Власенко и Руслана Богдана в «Сигарном клубе» на Кловском спуске сомнениями в отношении причастности последнего к делу. Это объяснение вызвало шквал вопросов со стороны журналистов.
Действительно, очень странно, что адвокат матери пострадавших детей неоднократно встречался с одним из фигурантов дела ради того, чтоб убедиться в его причастности. Тем более, последняя встреча, которая и была зафиксирована на видео, происходила в поздний час (около половины двенадцатого). Неужели, когда Цыганкову позвонили в такое время и предложили посидеть в клубе за сигарой, он не предполагал, о чем с ним могут говорить? И все-таки поехал. Неужели он не понимал, что если об этом узнают журналисты или в МВД, то тень упадет не только на него, но и на его клиентку? Но Цыганков в ответах оставался непоколебим – шел из благих побуждений, взяток не требовал...
Изначально предполагалось, что на пресс-конференции появится и сама Елена Полюхович. Но этого не произошло. Адвокат туманно рассказал о неких угрозах в ее адрес, которые помешали приехать. Кроме того, Цыганков обронил, что в свете произошедшего его отношения с клиентом ухудшились.
Как сообщил теперь уже скандальный адвокат, ему в ходе беседы в «Сигарном клубе» предлагали некие условия, на которых можно получить деньги. Условия, собственно говоря, очень простые – госпожа Полюхович должна была сказать, что она стала жертвой политтехнологий и теперь осознала, что не права в отношении конкретного фигуранта. И за все за это предлагалось... А вот тут заминочка. Оказывается, определенная сумма не оговаривалась на последней встрече. По словам Цыганкова, его спросили: «Можно ли торговаться», а он ответил: «Торговаться можно всегда». Странный ответ, не правда ли? Но адвокат твердо заявил, что в случае предложения конкретной суммы не намерен был ее брать.
На вопрос о том, не подозревал ли он, что все происходящее записывается, Цыганков ответил:
– Мысль о том, что происходит определенная фиксация, у меня была, как была и у моего коллеги, потому что мы сидели на втором этаже заведения и там не включали музыку.
Но, по его словам, он сомневался, потому что господин Богдан весьма нелестно отзывался о своих однопартийцах. Цыганков сказал, что хотел бы, «чтобы, допустим, его коллега по партии Терехин слышал, какие отзывы о нем в присутствии трех человек произносит его однопартиец, что он думает о господине Уколове».
Кроме того, Цыганков заявил:
– Я бы был за, чтобы появились видеоматериалы и звукоматериалы. Наверное, впервые страна узнала бы правду о том, что происходит у нас в политическом бомонде.
Было бы весьма интересно узнать, что же все-таки там происходит. Но Цыганков ни в какую не выдавал, о чем конкретно они разговаривали, ссылаясь, что все подробности он расскажет на суде, если оный состоится. Адвокат не исключает, что в ближайшее время его могут взять под стражу.
При всей шаткости аргументов Цыганкова в одном с ним можно согласиться – он совершенно справедливо заметил, что «с юридической точки зрения вымогательство является преступлением только в случае получения денежных средств. Какой смысл прерывать такое прекрасное и удачное процессуальное действие, как вымогание денег у народного депутата? Более результативно это было бы сделать в момент получения денежных средств».