...путь к президентскому креслу, представляется актуальным осмыслить роль в этих памятных событиях Леонида Кучмы.
Вполне очевидно, что страсти вокруг трактования эпохи Кучмы не только еще не улеглись, но и окажут влияние на парламентскую избирательную гонку.
Во многом именно личность Кучмы оказала влияние на, во-первых, удачное завершение в Украине постсоветского периода, а во-вторых — на бескровный переход власти к оппозиции.
Первый «день рождения» революции сегодня печальный праздник — никто не сомневается, что колоссальный кредит доверия показал дно. Поэтому стоит поговорить о личностях, идеях и событиях, заслуживающих гораздо большего уважения и интереса.
Свежее сравнение
Не прошло и трех лет, как процесс распространения «цветных» революций начал гаснуть, натыкаясь на защитную реакцию большинства граждан в странах, казалось, уже обреченных на роль испытательного полигона. На днях завершились пахнувшие грозой выборы в Азербайджане — партия президента Алиева-младшего почти без замечаний со стороны американских (в частности) наблюдателей с огромным перевесом победила оппозицию, на защиту которой встала (да и то неуверенно) лишь ОБСЕ.
Однако выборам предшествовала серия арестов, а в такой сверхпрезидентской республике и далеко не зажиточном государстве вряд ли стоит говорить о свободном доступе к массмедиа.
Необходимо, впрочем, отметить: именно благодаря эпохе Кучмы Украина оказалась отличной от Азербайджана настолько, что события конца 2004 г. (несмотря на внешнее сходство с предыдущими «цветными» революциями и то же внешнее управление) пошли все-таки по украинскому сценарию.
Можно спокойно оценить разницу. В Украине-2004, Украине-2002, Украине-99 и Украине-98 не могла бы сложиться ситуация, в которой на выборы пришло бы менее половины избирателей: каждый гражданин (вопреки ироническому безразличию) осознавал, что участие — это важно. В этой Украине Кучмы никто бы не взял на себя ответственность отменить 50% плюс 1 голос как требование к состоявшимся выборам, что сделали некоторые наши соседи. Ведь в таком случае одна из центральных проблем демократии — относительность большинства — и вовсе стала бы профанацией.
В Украине Кучмы не было войны, государственных переворотов с участием армейских частей, нет и миллиона беженцев, живущих в жутких условиях.
Уже в 1998-м была наполовину отменена мажоритарная система, в постсоветских условиях приводящая к феодализму или жесткой управляемости парламента.
К 2004 г. в Украине уже отсутствовала повальная бедность, стимулирующая гражданскую апатию и (в посткоммунистических странах) реваншистский популизм.
Наконец, у Леонида Кучмы — в отличие от Владимира Путина, Гейдара и Ильхама Алиевых — не было «своей партии», которой создавались бы все условия для неминуемой победы.
Леонид Кучма не получал власть «по наследству» и никому «по наследству» не передавал ее, а в 94м и 99м он выиграл жесткую избирательную гонку.
Провозгласив себя «новым президентом» в инаугурационной речи 1999 года, через пять лет Кучма «сдал ключ» от Украины, изменившей Конституцию в сторону более демократического парламентского правления, от Украины, поразившей мир годами экономического бума, от Украины без межэтнической вражды.
Поздней осенью прошлого года сторонники оппозиции технически не могли выйти на улицу «против Кучмы» — он уже уходил, а сегодня участники тех событий и сами не могут внятно объяснить цель своих действий. Кроме разве что потерявшей всякую привлекательность даже в их собственных глазах формулы «за Ющенко».
Разумеется, за десять лет правления Кучмы случалось далеко не только вышеперечисленное. Однако характер, который приобрел «государственный переворот прямого действия», во многом задан именно успехами второго срока и поведением Президента Кучмы.
Дилемма демократа
«Цветные революции», с каждым месяцем проявляющие все больше черт уже архивного проекта (украинский опыт — невзирая на конечный «успех» — явно навел на проект порчу в глазах внешних менеджеров и больших групп избирателей в соседних странах), приводят к парадоксальным выводам.
Чем больше в «целевой» стране граждан, удовлетворенных властью или доброжелательно-нейтральных по отношению к ней, тем выше угроза гражданской войны.
Частично это связано с другим парадоксом — чем шире в предназначенной к закланию стране доступ к массмедиа, тем быстрее распространяется нетерпимость и конфликт. Чем больший демократ возглавляет государство или исполнительную власть, тем вероятнее успех замысла организаторов «революции».
Дьявольщина? Финальный аккорд — даже Ханне Северинсен, которую украинцы начали было подзабывать, призналась в одном интервью, что Кучма был «диктатором» лишь «технически». Проговорилась, что ли?
Кучма — единственный политический лидер на территории бывшего СССР, который не только был избран демократически, демократически переизбран, но и не стал в последний момент с целью сохранения влияния изобретать себе «наследника».
Наоборот — Леонид Данилович запланировал уйти «красиво», уже два года на практике воплощая механизмы парламентской республики, день в день окончания полномочий второго срока.
Кто не дал Кучме это сделать до конца? Те несколько человек, за чьими плечами встали могущественные силы, внешние и внутренние, которые спровоцировали провал 7 апреля 2004 г. внесения изменений в Конституцию.
Чем они руководствовались?
Исключительно желанием восстановить полуавторитарное правление, последние признаки которого исчезли в 2000 г. (потеря Президентом декретного права — временные положения Конституции 1996 г.), правление, ненужное в условиях стабильности и развития.
Желание это мотивировалось:
а) наличием кандидата-фаворита, из которого внешне мог получиться сильный президент, а кулуарно — протеже нескольких политиков, которым он должен был быть благодарен за 7 апреля и последующие события и потому был обязан им вернуть монопольное влияние на политические и экономические процессы в разбогатевшей Украине;
б) страхом перед новой системой, в которой иным одиозным «баронам» не оставалось места, и
в) благосклонностью «левых рук» в ряде западных государств.
После 7 апреля Леонида Кучму начали втягивать в «сценарий». Но именно потому, что Кучма не подходил на роль в этом сценарии, и точно так же, как Кучме не дали сойти со сцены со словами «переход к демократии завершен», игра организаторов сломалась и привела к нежелательным для них последствиям.
На протяжении уже нынешнего года эти последствия проявились в почти полной утрате властью доверия общества, дезорганизации системы власти и тяжелой экономической ситуации в стране.
Леонид Кучма вынужден был противопоставить свое понимание демократического пути Украины и другой группе — сформированной периодом роста амбициозной деловой элите, которая после 7 апреля формулировала свое, отличное, видение «Украины после Кучмы».
Во многом это видение напоминало «управляемую демократию» в стиле российских соседей и предписывало иную одновекторность украинской внешней политики и короткий, но заметный период перераспределения капитала проигравших.
Фактически между 7 апреля и инаугурацией нового Президента Украины Кучма был вынужден встать между этими двумя лагерями, опираясь на немногочисленную группу преданных идее конституционной реформы государственных чиновников.
Не сумев или не захотев понять, что в парламентской Украине пост президента сохранит ряд стратегических полномочий, а выборы-2006 дадут им еще один шанс, оппозиция и ее дирижеры сознательно шли на конфликт, вылившийся в уродливое межгражданское противостояние.
Накренившийся в те дни корабль украинской государственности до сих пор не выровнял курс, получив ощутимые пробоины.
Однако противостоял «оранжевым» в этом конфликте уже не Кучма, делавший все для конституционной реформы даже тогда, когда (в августе— сентябре) ее одобрение парламентом казалось невероятным. Внезапно набравшая силу и расширявшаяся поддержка премьер-министра Януковича расшатала лидерство в гонке Ющенко, сделав исход выборов непредсказуемым.
Разумеется, избирательная кампания премьера была далеко не столь агрессивна и изобретательна, как у его оппонента. Но преобладание националистов-русофобов среди политических союзников Ющенко вынудило его соперников вести «зеркальную» кампанию. Результаты первого тура продемонстрировали стране страшноватую картину — Украину, расколотую по цивилизационному признаку.
Ни словом, ни жестом Леонид Кучма не выражал в те месяцы поддержку одному из кандидатов. Запомнилась также и его более ранняя пророчески прозвучавшая фраза — «Я хочу посмотреть на Украину без Кучмы». Никто не покушался на массмедиа, бутафорское голодание «Пятого канала» лишь укрепило в своем мнении сторонников оппозиции, но не убедило ее противников.
Все «задержания» активистов, кое-как слепленных по импортированной кальке молодежных организаций, ограничивались доставкой их домой к родителям, а возникший на пустом месте (никакого внятного обоснования так и не прозвучало!) сумской студенческий протест, направленный исключительно против ректора — члена одной из правящих партий, закончился неподдельным и сочувствующим вниманием к поднятому вопросу Президента Украины.
Впрочем, было ясно, что цели организаторов этих акций — тренировка и нагнетание истерии, а вовсе не решение конкретных проблем. Тем не менее Кучма никак не пытался остановить этот процесс, не придумывал «оснований», не мешал и не помогал.
В общем, вел себя как демократический глава государства, воспринимающий себя уже в другом качестве — оставляющего свой пост лидера, направившего развитие страны по цивилизованному пути.
В самые грозные дни тотальной дестабилизации этот подход президента сыграл некоторым образом трагическую для него роль: сторонники «оранжевых» воспринимали этот подход как слабость, и это вдохновляло их бить больнее и идти до конца, а сторонники «синих» — как сочувствие мятежу. Такое непонимание в очередной раз доказывает печальную истину: в пылу революции под нормальным человеком понимается только психопат, а оставаться государственным деятелем в стае орущих политиканов — неблагодарное дело.
После недавних радикальных перемен, фактически означавших саморазрушение оранжевого правления, Леонид Кучма стал чаще давать интервью. Политики, напуганные масштабами созданного ими же хаоса, явно или неявно потянулись к Кучме за советом. Но пока что никто не задавался вопросом — а что чувствовал Кучма, выдерживая на протяжении трех лет шквал однотипных, примитивных, недоказанных и недоказуемых обвинений со стороны одиозных деятелей и при этом уверенно ведя страну курсом, как оказалось, успешным?
Насколько сильной личностью надо быть для этого и до какой степени верить в торжество демократической модели для Украины? Не сорваться к аплодисментам противников и даже, ко времени Майдана, откровенных врагов?
Ведь сегодня уже очевидно, что бывшая оппозиция неспособна ничем «достать» Кучму, ее обвинения и «разоблачения» (и тем более — «уверенность в фальсификациях») были не более чем циничным агитпропом.
Совершенно очевидно и другое: наш нынешний «гарант» — при внешне потрясающих (для непосвященных) как личных, так и объективных стартовых условиях — оказался далеко не фигурой масштаба Кучмы и способен «править» только в контексте вступающего 1 января в действие нового конституционного устройства страны. Иное было бы для Украины полной катастрофой.
Но Леонид Кучма сделал все возможное, чтобы победитель «третьего тура», кто бы им ни стал, не смог моментально разрушить Украину, а в краткосрочной перспективе — стал бы калифом на час.
Кесарево сечение «Украины после Кучмы»
Во что можно поверить из всего, что обычно говорят о Майдане его организаторы (или скорее — политические рантье) — так это то, что они не ожидали столь массовой поддержки своего призыва.
Однако и здесь они несколько лукавят — агитация «оранжевой» кампании была намеренно выстроена таким образом, чтобы внушить избирателю чувство конца света, который неизбежно наступит в случае поражения Виктора Ющенко.
Здесь есть, разумеется, и элемент игры ва-банк — после того, что натворили эти деятели во время кампании и до нее (до сих пор непонятное отравление, побитие горшков со всеми оппонентами, откровенные бандитские действия под прикрытием неприкосновенности, и к каким выводам придет недавно созданная парламентская комиссия относительно обстоятельств создания «пленок»?), терять им было уже нечего.
Здесь очень важно принять во внимание три фактора. Первый — вряд ли бы кто-то пытался оспорить результаты выборов, если бы Янукович набрал ощутимо больше 50% голосов. Четвертые президентские выборы в Украине должны были уложиться в эту традицию, хотя формального требования уже нет — «победитель большинством голосов избирателей».
Элементами этого неубедительного для общества исхода стали и проволочки ЦИК, и манипуляция экзит-полами, и едва заметное опережение Ющенко в первом туре, а также гипнотизирующая агрессия оппозиционного телеканала, выражавшаяся в разнообразной «дезе» и провокациях.
Вероятно, результат второго тура показал вот что — страна прямиком двигалась не к революции (кого свергать-то и за что?), а к гражданской войне.
Наконец, резолюция западных наблюдателей, которая по свидетельствам уважаемых людей (впоследствии — см. «2000») была подготовлена загодя, стала проявлением «мягкой силы», подтолкнувшей оппозицию к действиям.
Второй фактор состоит в том, что, занявшись экономическими вопросами (и достигнув успеха), власть в последние годы запустила идеологический аспект. А там, где нет государственной идеологии, обязательно прорастает сорняк экстремизма.
Пока администрация (в широком смысле) Кучмы занималась выходом из кризиса, позднее — развитием интеграционного проекта, выросло целое студенческое поколение, воспитанное на псевдоистории, на извращенной концепции — прежде всего военных времен политэмигрантов — на историю и судьбу украинского народа.
Проявив лень и меркантильность, украинская «академия» сама включилась в эту игру с далеким прицелом, катаясь за границу и соавторствуя с политически активными представителями диаспоры.
Не слишком понимающие, в чем дело, украинские чиновники и политики-центристы, вдруг увидевшие возможность чем-то заменить свою безыдейность, стали третьим этапом неожиданно удачной атаки на менталитет. Бегство от коммунизма закончилось в лесном логове этнического национализма. А ведь поступившие учиться в киевские и западноукраинские университеты в 99-м ребята закончили магистратуру как раз в год выборов.
Ни Кучма, ни Янукович, к несчастью, считая свои убеждения очевидными, не предложили обществу внятно и широко свое видение Украинского государства (а ведь в нашем, украинском, случае мотивацию суверенитета нужно постоянно подчеркивать!).
Поэтому молодежь удалось легко поставить на службу кандидату, внешне созвучному ее педагогам — старые слова в новой песне «Геть від Росії». И все.
При том, что собственная концепция у Кучмы, безусловно, была — внешне это независимое, светское, стабильное и демократическое государство, ведомое процветающим крупным бизнесом и вышколенной профессиональной бюрократией к европейскому уровню и образу жизни.
Толерантное государство, созданное мирно и демократически в 91-м, государство народа с противоречивой и тем не менее — вперед стремящейся и героической историей. Но такой пропагандой никто не занимался — кампания свелась к ярлыкам, конспирологии и России. Наконец, первым и вторым факторами огонь был зажжен в душах количественно важной категории — социально обездоленных в сравнительно бедных центральных областях Украины. Они и стали «массой», организованной поймавшими волну бизнесменами из окружения Ющенко, использовавшими услуги профессиональных комсомольских «затейников».
Мог ли Кучма как-то помешать разворачиванию процесса? Вероятно, мог. Но не на исходе критического 2004-го (в котором бурно и одновременно проявился весь позитив и негатив его десятилетнего правления), а кроме того — не мог конституционно, что для президента оказалось наиболее важным. Да и не хотел ставать ни на чью сторону.
Думается, Леонид Данилович все-таки надеялся, что Верховный Суд поступит законно — т. е. назначит новые выборы, а не повторит второй тур. Когда же это произошло, единственным способом предотвратить столкновение стало внесение изменений в Конституцию.
Сегодня можно увидеть: Кучма добился своего, «оранжевым», растерявшимся под молотом конституционной реформы, не удалось установить в Украине националистическую диктатуру и окончательно уничтожить государство.
Спустя всего семь месяцев правительство возглавил профессиональный чиновник и строитель — родом из Днепропетровска. Это вряд ли отодвинет катастрофу правящей партии, но сам факт попыток судорожно уцепиться за профессионализм показателен.
Леонид Кучма заслужил ту «овацию стоя» в парламенте, когда, подписав пакет завершающих политический кризис законов, он все-таки сошел со сцены победителем, а в глазах наиболее прозорливых — спасителем нации, называть которую «своей» (вспомним: «мы создали Италию, теперь нужно создать итальянцев») он имеет больше прав, чем кто-либо.
Пройдет меньше месяца, и мы сможем отметить годовщину того подлинно судьбоносного дня. Что же касается начала протестов на Майдане, то несмотря на их подтекст, несомненно одно: президент Кучма оставлял страну демократической. Ведь кто знает, сколько людей пришло бы на Майдан, если бы действительно существовала угроза разгона его жесткой и жестокой силой.
Для этого нужно было жить только в стране, чей президент добровольно урезает президентскую власть, в стране, относительно благополучной, в стране со свободными (подчас даже слишком) массмедиа.
«Украине после Кучмы» пришлось рождаться не естественным путем, как «Украине независимой», а посредством «кесарева сечения».
Сегодня, в годовщину Майдана, этот ребенок еще жив, несмотря на то, что до новых парламентских выборов при новой Конституции не сможет существовать без вспомогательных систем. Уже довольно скоро история и народ, от которого зависит уровень эффективности сформированного на новых основаниях будущего правительства, оценят правоту или неправоту Леонида Кучмы.
А с годами его роли эффективного лидера, в критический момент изменившего политическую систему, вместо того чтобы воевать или сдаться, будет оказано должное уважение.
23.11.2005 14:15