Распродажа! Распродажа!

…расхлебывать?

Ну кто, кто надоумил меня пойти продавцом-консультантом в модный бутик? Дура! Сидела бы со своим дипломом в родном НИИ и чертила бы дурацкие детали для самолетиков. Получала бы честно свои сто баксов да радовалась жизни. Так нет же – решила попробовать себя на новом, магазинном поприще. Тьфу!

На работу меня взяли по большому блату. За несколько дней объяснили, что да как, и я приступила к своим тяжелым, но почетным обязанностям.

Приходить нужно к 10-00. Открывать магазин. Иногда поправлять товар на полке. Приносить новую блузочку взамен купленной. И вместе с другими продавцами торговать своим фейсом перед десятком клиентов.

«Да, это очень вам идет!» (ага, как корове седло). «Конечно, это ваш цвет!» (как и любой другой, только купи ты, наконец, этот дурацкий пиджак!).

Ну и, конечно же, нужно было смотреть за той шушерой, которая заходит в магазин поглазеть на красивую жизнь. Еще бы – одна паршивая маечка непонятного цвета и совершенно идиотского покроя стоит больше, чем моя месячная зарплата на прежней работе. Поэтому большинство людей заходят в наш магазин, как в музей. А с учетом того, что находится он в центре города, большой и сверкающий, то можно легко принять его за культурно-массовое заведение.

Правда, приходится следить за тем, чтобы ничего не сперли. Наш народ все-таки самый изобретательный в мире. На них уже и видеокамеры поставили, и продавцов на каждый квадратный метр натыкали. А сколько денег угрохали в сигнализацию и «маячки» (наверное, все видели – такие круглые пластмассовые штукенции) – ужас!
Но наши люди не сдаются и лезвиями одежду разрезают, чтобы «маячок» снять. Даже умудряются вытаскивать вещи по частям: то пояс стащат, то пуговицы срежут…

А больше всего меня бесят некоторые разряженные в пух и прах фифочки с сантиметровым слоем макияжа. Я понимаю, что она хочет выглядеть, как на обложке. Но, примеряя блузочку или кофточку, эта стерва так и норовит оставить на ней свою раскраску индейской скво.

Порой даже кажется, что у женщин какая-то мания оставлять на вещах следы помады и тонального крема. Уже и надписи вешали, что при повреждении вещи придется ее покупать, но где там! За всеми разве уследишь? Так что после месяца работы я возненавидела белый цвет до дрожи в коленях.

И все равно это все цветочки по сравнению с распродажами. Меня начинает трясти за полмесяца до ожидаемого часа Х, когда приходится вешать на окна и двери дурацкие надписи и терпеть миграцию завсегдатаев Троещинского рынка в родных стенах.

Руководству то все равно, им нужно спихнуть старую коллекцию кровь из носу. Вот они и пускают ее по себестоимости. Надеюсь, никто не думал, что какие-то брючки могут действительно стоить ТАКИЕ деньги? На самом деле они стоят ровно в десять раз дешевле. Но ведь их нужно привезти, растаможить, заплатить за аренду нашего «музея» в самом козырном месте, оплатить мои (и остальных работников) услуги. Еще и прибыль получить. Зря, что ли, наш директор на последней модели «бумера» катается?

А вот на распродажах можно купить все, что угодно, за его реальную стоимость. Единственная радость – что можно себя, родимую, упаковать на одну зарплату так, что любая фифочка слюной изойдет при моем появлении в радиусе ста метров.

Но на том радости и заканчиваются, а вот оголтелые покупатели отбивают всякое желание жить. Во-первых, попробуй перетаскать несколько вагонов со склада в зал. А вещи все покупают и покупают. А ты все носишь и носишь…

Во-вторых, уследить за всеми подозрительными лицами теперь практически невозможно. Они везде. Сплошняком валят. В третьих – все требуют к себе предельного внимания, хотя порой так хочется послать их по всем известному маршруту… А в четвертых – распродажи бывают четыре раза в году. А-а-а-а!!!