Письмо без адреса

…так и не решившись сделать хоть что-то. Трогательные моменты, которые со временем кажутся ушедшей судьбой, так и остались строчками из ниоткуда в никуда…

…Каждый день вы встречаете людей. Вернее, вы смотрите им в глаза: одни – равнодушные, другие – холодные, третьи – скрытные, в четвертых читается веселость, а пятые поражают загадочностью и удивляют простотой. Вы проходите мимо одних, улыбаетесь другим и видите во сне третьих. Мое письмо – это мои же глаза. Вы можете пройти мимо, а можете ответить мне таким же взглядом…

…Я написала нижеследующее, не зная, что вы есть на белом свете. Признаться, мне и нынче это неизвестно. Однако я верю, что судьба, милостиво даровавшая мне мысль о вас, мне не изменит. Сразу же хочу попросить прощения, что ниже буду называть вас на ты…

***

В мире нет ничего необычного. Я не знаю тебя, и это, поверь, к лучшему. Вместо того чтобы бродить где-то в поисках тебя, я нашла более простой и разумный способ быть с тобой. Я пишу тебе, зная, что ты никогда этого не прочтешь…

На улице снова дождь. Тяжелые капли стучат по грязному асфальту, затекая в растрескавшиеся его вены. Равнодушные прохожие ступают по ним солдатским шагом. В небе застыла последняя эмоция вчерашнего дня. Ты думаешь, это депрессия? Нет, это реальное восприятие того, что происходит со мной или с теми, кто рядом.

Я научилась смотреть сквозь людей. Учусь не думать, а действовать. Учусь быть такой, какой ты хотел бы меня видеть. Говорят, измениться можно лишь тогда, когда сам искренне и глубоко этого хочешь. Знаешь, я хочу, чтобы ты был рядом. И не важно, кто ты будешь, важно то, кем буду я с тобой…

Я давно уже своя собственная тень. Хотеть и иметь – разные понятия. Я стараюсь.
Я – вот все, что у меня осталось от той жизни, по которой плачут, предчувствуя изменения. Что есть мир? Мир – это то, что я в нем вижу. Я могу понимать, могу чувствовать, могу ходить и улыбаться. Но почему понимание непременно наталкивается на условность?

Знаешь, мир на самом деле непрост. Но я не хочу, чтоб нам с тобой, на удивление похожим (уж не ты ли смотришь на меня из зеркала?), было в нем тесно.

Я понимаю, что нам будет нелегко. Но я готова убедить себя, тебя, кого угодно, в том, что мир делится на двоих.

Мы простим друг другу наше отсутствие в нашей же жизни. Однажды, будучи старенькими и, наверное, уже никому не интересными, мы сядем с тобой на теплом крылечке и расскажем друг другу все недосказанное…

Сегодня я поняла, что самое важное – это уважение. Это не стереотип, которым орудуют повсеместно рабочие и ученые. Это не то, о чем твердят пьяницы в подворотнях. Это – глубоко внутри, о нем не говорят – его чувствуют. Уважаю ли я себя? Да, я в этом уверена.

Люди, которых называют друзьями, – не те, кого называют товарищами. То, что называется учебой, отнюдь не означает постижение знаний. И каждый из нас сам. Сам по себе. Сам определяет, размышляет, клеит ярлычки и живет по своим определениям.
Тебе со мной интересно?

…Я смогу быть с тобой только до тех пор, пока в твоих глазах будут искриться огоньки интереса. А потом мы будем писать в памяти письма в никуда…

…Ты пробовал жить в сети? Я наплела себе столько нитей и паутин, что теперь не могу выбраться. Вокруг не мир, а калейдоскоп. Я не художник, но на палитре давно уж куча красок, а холст до сих пор пуст.

Я никогда не была трусихой. И даже больше – я никогда не боялась ничего. В то время, когда мои подружки ежились, заслышав о грозе, я демонстративно доказывала, что смелая.

А еще я всю жизнь доказывала свою независимость. Папе и маме, с которыми мы были действительно семьей, сестре, которая всю жизнь была лучшим другом… А потом меня предали. Детская история. Нет, я не стала меньше верить людям, не разочаровалась в них.

Не поверишь, но я сама иногда искала боль. Душевную. И вот сейчас, с упорством умалишенного, я пытаюсь сделать мазок на своей же картине. Я боюсь испортить, боюсь, что бумага слишком хороша для такого незначительного творения, боюсь, что кто-то увидит то, что не должен видеть… А ты?